Страница 72 из 77
— Сосед собрался отказаться от газа, денег нет, а теперь я сам не беспокоюсь и ему в долг дам. Может, ещё кому-нибудь потребуется одолжить.
— Думаешь, вернут?
— Конечно, – обиделся за соседей Василий Игнатьевич. – Года за полтора-два обязательно вернут.
Конского волоса осталось порядочно.
— На вторую сеть хватит, даже больше, – взвесил мешок Денис. – Сделаешь на продажу жаберку, а? Выставлю на аукцион, кто больше даст!
— Хорошо, – согласился Василий Игнатьевич, – а то без работы телевизор скучно смотреть.
..Чего и кого он только не насмотрелся по телевизору, пока связывал сеточные узлы! Развелось по миру нацистов и сатанистов. Гомосексуалы затевали по Европе парады. Старухи-актрисы выходили замуж за молокососов и наоборот, старики женились на девчонках, годящихся им во внучки. От стыдного домысла, что старики пользуются «Виагрой», лицо Василия Игнатьевича наливалось брусничной краской. Он переключал программу на какой-нибудь детектив, но, отвлекаясь в рекламные минуты, размышлял: а если в самом деле из-за возрастных изменений в «анатомии-биологии» человека происходят процессы, таинственным образом влияющие на везение? В частности, на охотничью удачу?..
Перед Новым годом Денис приехал за готовой сетью и молча положил деньги в комод.
— Так её же ещё не купили, – запротестовал Василий Игнатьевич.
— Купили. Как узнали, что ты жаберку вяжешь, чуть не передрались мои коллекционеры. Первый, с бреднем, больше денег дал.
— Давай другому тоже свяжу.
— Неизвестно, когда сырьё пришлют, не спеши. Может, с нами Новый год встретишь? Походишь по магазинам. Диван тебе пора сменить, в этом пружины скоро выскочат, и газовую плиту присмотрим.
Василий Игнатьевич мотнул головой:
— Не, печку топить некому, картошка помёрзнет.
Спрашивать о Кате с Володькой было неудобно – племянник не упоминал о них в разговорах, а с Инной до сих пор не удосужился познакомить.
Курантов в Новый год Василий Игнатьевич не дождался – утомился рубить купленные накануне дрова, прилёг отдохнуть и проспал. Под утро привиделась Аделя, села на краешек изголовья. Погладила по плечу, аж дыханье зашлось. «Холодно, Вася?» – «Да, – признался он. – Дров купил, в доме жарко, но всё равно без тебя холодно». – «А ты один не оставайся, я же просила», – улыбнулась Аделя нежно, как умела только она.
Прошли полтора скучнейших месяца, и однажды у школы Василия Игнатьевича окликнула директриса Лидия Викторовна, которую помнил озорной первоклашкой, учась в шестом. Лидия Викторовна спросила, нашёл ли он новую работу.
— Откуда, – развёл руками Василий Игнатьевич.
— Сторожем к нам в школу пойдёте?
— Пойду, – сдержанно кивнул он, стараясь скрыть охватившую его радость.
— Правда, зарплата небольшая..
— Хоть пенсия у меня скоро, прибавка не помешает, и сидеть дома надоело.
— Только нам нужно знать, что вы здоровы.
— Здоров! – подтвердил он. – Даже простываю редко.
— Верю, – засмеялась Лидия Викторовна. – Но по правилам необходим медосмотр в городе. Деньги на медсправку есть?
— Есть.
— Как можно скорее пройдите, пожалуйста, сменный сторож третий день сидит.
— Завтра и поеду.
Лёгкий, весёлый после баньки шагал будущий работник школы на автобусную остановку. Выхлестал из себя вчера зимнюю скуку берёзовым веником, попарился всласть – дров теперь можно было не жалеть. Договорился с соседом о топке печи, позвонил Денису. Переночует у него, а утречком на медосмотр.
Возле дома Клавдии Василий Игнатьевич прибавил шагу, с опаской поглядывая на окна, и тотчас попался на глаза подружкам, вышедшим с сумками за калитку. Пришлось разговаривать, объяснять, зачем понадобилось в город. Томно вздохнув, Клавдия вдруг сказала:
— С Днём влюблённых тебя, Вася.
— С каким-каким днём? – не понял Василий Игнатьевич.
— Ты, Тихонький, совсем одичал на своей околице, – захихикала Зоя, прикрыв рот варежкой, – сегодня же День святого Валентина! Все празднуют, вот и мы в магазин за «беленькой» пошли. Жаль, что уезжаешь, а то бы вместе вспомнили молодость.
— Не наш праздник, чего справлять, – нахмурился он. Сильно не понравилось Василию Игнатьевичу, что Клавдия, не стесняясь ни Зои, ни людей на остановке, подошла впритык и принялась смахивать невидимые пушинки с его куртки. На лице женщины отчётливо проявилось частнособственническое выражение. С таким выражением смотрят на то, что давно и бесповоротно принадлежит данному лицу.
— Долго собираешься неприкаянным ходить? – жарко шепнула Клавдия, но тут, к счастью, показался автобус, народ ринулся занимать места, и Василий Игнатьевич избежал ответа по уважительной причине. Да и как ответить? Вопрос был очень трудным и в то же время пустопорожним. Клавдия с таким же успехом могла спросить, куда девалась молодость, и потребовать её возвращения. В город Василий Игнатьевич ехал с испорченным настроением, испытывая противное чувство нескончаемого долга, отдать который был не в состоянии.
Денис встретил на машине. Чем-то озабоченный, рассеянно принял пакет с нехитрыми деревенскими гостинцами (солёные огурцы, черносмородиновое варенье), выплюнул жевательную резинку в урну и, усадив гостя в салон, затараторил:
— Дядь Вась, я тебя домой подброшу, с Инной посидишь-поболтаешь, ладно? Я предупредил о твоём приезде, но сам не скоро освобожусь, извини. Сегодня праздник всех влюблённых, а у меня магазин подарков, покупатель с руками товар рвёт! Ещё нужно в продуктовый смотаться, ничего не успеваю, дядь Вась, гонка как у раба на галерах!
«Лендкрузер» резко развернулся от автовокзала на городскую дорогу и помчался так, будто племянника преследовала полиция. Василий Игнатьевич не был любителем быстрой езды, но «сидеть-болтать» до вечера с незнакомой Инной ему хотелось ещё меньше.
— Давай-ка я лучше с тобой.
Денис всплеснул ладонями над рулём, обтянутым овечьим мехом.