Страница 20 из 77
Экспресс-почтой «DHL» она отправила письмо в фирменном жёлтом конверте в тот город, в котором сейчас находился папа. Его почерком вывела адрес, подписалась. Отправила просто в офис «DHL» – чтобы оттуда, со штемпелями того города, это письмо прислали уже к ним домой – по вписанному Полиной адресу лично маме в руки. Указала обязательную дату доставки – 14 февраля.
И всё было сделано ровно так, как заказала смышлёная Полина. В середине дня 14 февраля от ворот раздался звонок. Полина, которая специально засела дома, отказавшись провести этот праздник с друзьями, сделала вид, что не слышит. Так что открыла мама.
Почтальон подошёл к дому, после долгих уговоров, подгоняемый порывом колючего ветра, вошёл внутрь. Попросил маму предъявить паспорт и расписаться.
Мама, отпихивая собаку, которая лезла нюхать почтальона, показала паспорт, расписалась, получила, проводила.
Полина в шерстяных носках неслышно прокралась поближе и затаилась за колонной у лестницы.
Мама раскрывала картонный конверт.
Руки Ларисы дрожали. Письмо было оттуда, откуда его и ждать было невозможно. Что в этом важном конверте формата А-4? Документы на развод? Их надо срочно подписать? Коля же говорил, что они останутся в браке! Передумал? Кого-то встретил и полюбил – так быстро?
..Колина фамилия, написанная Колиной рукой. Их общая пока фамилия. Их пока общий адрес. Адреса отправителя Лариса не нашла, но, видимо, всё, поясняющее её дальнейшие действия, будет в конверте.
Но конверт так хорошо запечатан. Ага, а там внутри что-то неформатное..
Когда Лариса вытащила из целлофановой обёртки открытку-сердце, розово-белую, с объёмными оборками, бусинками и россыпью блёсток, её собственное сердце быстро-быстро билось, из глаз в два ручья текли слёзы, так что валентинку пришлось поднять повыше, чтобы не закапать.
ЛОРИНЬКА!
У меня тяжёлый период, это кризис возраста, он пройдёт.
Я тебя люблю! Знай это.
И не скучай, я скоро приеду.
Твой Коля
Вот что прочитала Лариса в валентинке. Прочитала – и побежала в кабинет мужа. Там стоял её планшет.
Коля, дорогой Коля!
Лариса промчалась мимо дочки, которая не успела спрятаться (так неожиданно мама рванула вверх по лестнице), и даже не заметила её. Ларисе было стыдно за то, что она столько времени унывала, что накручивала себя. Коля устал от неё – но теперь отдохнул! Таких точных и нежных слов, от которых у неё душа поменялась местами с сердцем и радостно запрыгала, он никогда не говорил. Но это были его слова, начиная с «Лориньки», такие простые, собранные из их весёлого домашнего быта. Они сплелись в кружева невыразимой нежности – и они пришли по назначению. Человек, который написал эти слова, в Ларисе нуждался, он её знал и чувствовал. Ну а как Коля мог не знать?
Валентинка! Ах, Коля, Коля!..
Лариса сияла, наполненная счастьем. Включила планшет, вышла в скайп.
Николай сидел в кабинете, выделенном ему управлением производства, которое он инспектировал. Сигнал скайпа оповестил, что ему звонит жена. На этом компьютере всегда сам включался видеозвонок, и Николай не знал, как его выключить. Так что перед ним возникло лицо Ларисы. Оно напоминало мордочку обиженной собачки с отвисшими брыльками.
Николай передёрнул плечами.
Глазки обиженной собачки радостно светились.
Даже сквозь разваливающий изображение на цифрующие квадратики экран Николай видел, как Лора счастлива. Видимо, что-то необыкновенно хорошее случилось дома, раз она позвонила, перестав бычиться. Или же действительно по делу – раз она там спокойна. Так решил Николай.
А Лариса говорила. Она благодарила Колю, целовала большую открытку-сердце, рассказывала, как скучает. Как была не права, навязываясь ему и бесконечно трындя. Обещала, что больше так не будет.
Николай, не вслушиваясь в бесконечный пустенький трындёж, смотрел на свою когда-то милую собачку. Брыльки трясутся, глазки готовы вот-вот заплакать. Его накрыло ненавистное чувство вины – ну не может он дать этой собачке счастья. Может разве что денег.
Собачка счастливо заливалась. А Николаю было страшно, что он, оказывается, так и не может отодвинуть Лорика из зоны своей боли, что не удастся перестать тянуть её за собой в ту жизнь, которая ему ещё осталась. Короткая жизнь-то. Лорик будет напрашиваться. Лорик упорная и навязчивая.
Нет. Разводиться, менять дом. Не щадить психику детей – пусть половину недели с матерью живут, половину с ним. Няньку наймёт. Да придумает что-нибудь.
Приедет вот только домой.
Лариса всматривалась в электронное лицо мужа. Захлестнувшая её радость плясала, казалось, солнечными зайчиками по всему кабинету. С чем сравнить радость истосковавшейся души, исстрадавшегося сердца и измучившего себя мозга?
Она говорила о том, что всё исправит, что станет другой, будет вести себя иначе, что она за это время много передумала и стала лучше Колю понимать. Снова благодарила за валентинку, подносила её к экрану и радостно целовала.
Николай смотрел, как Лора опять целует открытку. Глядит на него преданно маленькими своими глазками на крупном лице и лепечет так, что и камни бы заплакали, видя это и слушая её счастливый голос.
— Лорик, ну, Лорик! – вырвалось у Николая помимо его желания.
Ему очень хотелось успокоить Ларису, чтобы она перестала говорить так, что у него душа разрывалась.
Услышав забытое «Лорик», Лариса ещё больше воспрянула. Ласковое слово любимого человека – не высшая ли это награда?
— Ты меня любишь, Коля? – даже не спрашивая, а, скорее, утверждая, проговорила Лариса.
А что она должна была ещё думать после того, как услышала эти чудесные слова и прочитала подаренную открытку?
Открылась дверь, и в кабинет, как обычно, без стука, вошла противная рыжая стерва, злая и маленькая, главная здешняя красавица и первый начальник после Николая. Всем она нравилась, а Николаю нет. Ему ведь сейчас никто не нравился. Рыжая стерва упорно пыталась его совратить, Николай сопротивлялся, но она так грамотно расставляла сети и загоняла его, что было понятно – стерва Николая получит. Вопрос времени.
Так что, как только глупышка с экрана отчётливо проговорила: «Ты меня любишь, Коля?», Николай не менее отчётливо, громко и с искренней улыбкой произнёс:
— Я очень тебя люблю, моя дорогая милая жёнушка!
И поцеловал на своём пальце обручальное кольцо.
— Ты вернёшься, и всё будет как раньше? – спросила Лорик, не подозревая о том, что в кабинете стерва.