Страница 29 из 30
Глава 19. Долгожданное чудо и генеральная уборка
Беременность у Ники проходила просто замечательно, если не считать того, что вся охрана особняка Воронова под конец уже откровенно шугалась её внезапных желаний. Беременная хакерша — это само по себе опасное сочетание, а когда у неё включались гормоны, парням из службы безопасности приходилось несладко. То Нике посреди ночи экстренно требовалось спуститься в подвал, потому что ей «жизненно необходимо понюхать сырость», то она заставляла Кирилла искать по всему городу мел со вкусом банана, то её тянуло подышать свежей краской. Кирилл на все эти причуды лишь ласково улыбался. Он просто обожал своего рыжика. На девятом месяце Ника стала очень миленькой, кругленькой, похожей на забавный пушистый шарик, и для Воронова она была самой красивой женщиной в мире. Каждое утро он начинал с того, что целовал её округлившийся животик и в сотый раз напоминал, как сильно её любит.
В один из уютных вечеров, когда они собрались на террасе особняка вместе с верным другом Димой на домашние посиделки, Ника решила сходить в дом, чтобы взять с кухни чего-нибудь пожевать. Она шла по коридору, как вдруг замерла на месте, почувствовав странное ощущение. По ногам резко побежало что-то мокрое.
Ника опустила взгляд, на секунду задумалась, а потом громко, совершенно спокойным голосом позвала:
— Кирилл! Зайди на кухню, пожалуйста.
Воронов прибежал через секунду, и стоило ему увидеть лужицу на полу, как грозный криминальный босс моментально превратился в паникующего мальчишку.
— Воды... Отошли! — Кирилл побледнел, заметался по кухне, хватаясь за голову. — Так, сумки! Где сумки для роддома?! Бегом в машину! Охрана, общий сбор, быстро машины к крыльцу!
Он на ходу набирал номер личного врача Ники, крича в трубку, что они уже выезжают и чтобы вся больница стояла на ушах. В доме поднялся невероятный переполох.
Сама же Ника в это время сохраняла просто олимпийское спокойствие. Пока муж отдавал приказы и метался по холу, она медленно поднялась на второй этаж, приняла тёплый душ, не торопясь переоделась в чистую одежду и... внезапно вооружилась тряпкой и чистящим средством. Она начала тщательно драить ванную комнату. Мысль о том, что они вернутся с дочкой в «грязный», по её мнению, дом, казалась ей сейчас страшнее любых схваток.
Кирилл влетал к ней в ванную раза два, у него буквально руки тряслись от паники:
— Ника! Любимая, ты что делаешь?! Нам ехать надо, у тебя процесс пошёл!
— Кирилл, не мешай, я сейчас, — отмахивалась Ника, тщательно протирая кафель. — Всё под контролем, я домою и выйду. Не могу же я оставить тут беспорядок.
На первом этаже Дима, наблюдая за бледным и суетящимся другом, который уже не знал, куда себя деть, подошёл к нему, положил тяжёлую руку на плечо и спокойно сказал:
— Да не парься ты, Ворон. Сейчас она домоет свою плитку и поедет. У меня у сестры точно такой же бзик был перед родами. Только она кухню до блеска драила, пока схватки шли. Как последнее ведро вылила — встала, села в машину и поехала рожать. Это у них гнездование называется. Успокойся.
И действительно, ровно через двадцать минут Ника спокойно вышла из ванной, поправила футболку и, как ни в чём не бывало, произнесла:
— Ну всё, я готова. Поехали.
До роддома они долетели с ветерком и без происшествий — кортеж Кирилла летел по улицам, игнорируя все светофоры. Нику сразу же осмотрели и забрали в родзал. Кирилл рвался пойти с ней, но Ника жёстко отрезала: «В родзал я тебя не пущу. Ты мне там всю систему сломаешь своей паникой».
В итоге Воронову пришлось остаться в коридоре. И эти пять часов стали для него самым страшным испытанием в жизни. Каждый раз, когда из-за дверей доносились глухие звуки и крики, когда он понимал, как его маленькая девочка мучается от боли, Кирилл бледнел, зеленел и едва не терял сознание. Он мерил коридор шагами, судорожно сжимая кулаки, и в сердцах бормотал:
— Всё, никаких больше детей... Ни за что на свете! Я больше этого не выдержу! Одного ребёнка нам хватит выше крыши, я не могу видеть, как она страдает!
Дима всё это время сидел на кушетке рядом, ловил друга за плечи, когда того штормило, протягивал воду и крепко поддерживал:
— Держись, брат. Все через это проходят. Она у тебя сильная, Phoenix со всем справится.
Буквально через пять часов томительного ожидания тяжёлая дверь наконец открылась. Вышел усталый, но улыбающийся врач, снял маску и направился прямо к застывшему Кириллу:
— Кирилл Андреевич, поздравляю вас. Вы стали отцом. Роды прошли отлично, мамочка умница. У вас родилась чудесная девочка, брюнетка, кучерявенькая и с голубыми глазами. Настоящая красавица. Буквально через десять минут, как переведём в палату, вы сможете навестить жену.
У Кирилла внутри словно оборвался натянутый трос. Он обессиленно опустился на стул, закрыв лицо руками, а Дима со смехом захлопал его по плечу.
Через десять минут Кирилл тихонько приоткрыл дверь одиночной VIP-палаты. В комнате было мягкое, приглушённое освещение. Ника, уставшая, со слегка растрёпанными рыжими кудряшками, но невероятно счастливая, полулежала на кровати, а на руках у неё покоился маленький, завернутый в конверт свёрток. Каштановые, уже заметно вьющиеся волосики и огромные, ясные голубые глазки — малышка была точной копией своего отца, унаследовав от мамы лишь непокорные кудри.
При виде этой картины у сурового Ворона, державшего в страхе весь город, перехватило дыхание. В горле встал ком, а на глазах впервые в жизни выступили искренние, горячие слёзы. Он медленно подошёл к кровати, опустился перед Никой на колени и бережно, стараясь не задеть ребёнка, обнял свою жену, утыкаясь лицом в её плечо.
— Спасибо тебе, рыжик... — хрипло, со слезами в голосе прошептал Кирилл, целуя её пальцы. — Спасибо тебе за то, что ты просто есть в моей жизни. И спасибо за дочку. Я вас больше никогда и никому не отдам.
Ника нежно улыбнулась, погладила его по коротко стриженным волосам и прижала к себе мужа, понимая, что их маленькая, странная, но такая крепкая цифровая семья теперь стала абсолютно полной.