Страница 16 из 30
Глава 11. Ревность и погоня
Внедорожник Кирилла мягко затормозил у парадного входа ресторана «Магнум» — одного из самых закрытых, статусных и безопасных заведений города, куда посторонним вход был заказан. Настоящая крепость для элиты. Внутри царила атмосфера дорогой, звенящей приватности: приглушенный янтарный полумрак, тяжелые звуки живого рояля где-то в глубине зала, едва уловимый аромат дорогого парфюма и уединенные столики, надежно скрытые от посторонних глаз высокими портьерами.
Вышколенный официант в безупречном ровном фраке бесшумно соткался из темноты, раскрывая перед ними увесистые кожаные папки меню.
Ника, которая ради этого выхода сменила свои привычные рваные джинсы на узкую черную кожаную юбку с дерзким разрезом на бедре и облегающий топ, бегло скользнула взглядом по строчкам.
— Мне, пожалуйста, стейк рибай средней прожарки и ягодный мохито. Безалкогольный, — четко, без колебаний произнесла она, захлопывая папку. Мозгу после тяжелого дня в сети требовался чистый белок.
Кирилл удивленно приподнял густую бровь. Хакерша продолжала ломать его стереотипы — он-то ожидал, что девчонка закажет какой-нибудь легкий салат или десерт. Воронов с тихим хлопком закрыл свое меню и передал его официанту.
— Повторите то же самое. И мне тоже мохито без алкоголя — я сегодня за рулем, а рисковать своей новой машиной после нашего утреннего «знакомства» на перекрестке не планирую, — с тонкой, едва заметной усмешкой добавил он. Его карие глаза в полумраке зажглись насмешливыми искрами, направленными прямо на Нику.
Когда официант так же бесшумно растворился в темноте, между ними неожиданно завязалась непринужденная, на удивление легкая беседа. Вся утренняя колючесть и защитные барьеры, которые Ника выстраивала с упорством заправского программиста, начали медленно таять под воздействием уютной атмосферы. Кирилл с искренним, глубоким мужским интересом расспрашивал её о прошлом. Ему действительно хотелось понять: как эта хрупкая девчонка с лицом фарфоровой куклы и огромными глазами умудрилась не просто выжить в циничном мире теневого интернета, но и стать там непререкаемым авторитетом, щелкающим государственные шифры как спелые орехи.
Ника отвечала уклончиво. Её хакерская натура не позволяла раскрывать карты, поэтому она искусно обходила любые личные темы, выставляя цифровые заглушки, и ловко переводила стрелки на него. Она заставляла самого Воронова говорить о жестких, почти первобытных законах строительного бизнеса и о том, как функционирует его огромный холдинг недвижимости. Кирилл говорил спокойно, его низкий, бархатный баритон приятно вибрировал, обволакивая сознание.
Но идиллия длилась недолго. Тяжелый стук дорогих шпилек по мраморному полу заставил Нику прервать фразу на полуслове.
К их уединенному столику уверенной, покачивающейся походкой направлялась высокая, ухоженная блондинка в вызывающе обтягивающем платье с экстремальным декольте. Настоящая хищница с хищным, холодным взглядом. Эвелина. Одна из тех бывших любовниц Кирилла, которая никак не могла смириться со своим статусом «в прошлом».
Она подошла по-наглому близко, полностью, с абсолютным и ледяным презрением проигнорировав присутствие Ники, словно на пассажирском кресле сидело пустое место, а не человек. Эвелина бесцеремонно положила тонкую ладонь с ярко-красным маникюром прямо на широкое плечо Кирилла и чуть наклонилась, демонстрируя свои прелести.
— Кирюша... Какая неожиданная встреча, — протянула она капризным, приторным голосом, обдав столик облаком тяжелого шлейфового парфюма. — А я сижу там с подругами и думаю: неужели это мой Воронов? Ты совсем пропал, не звонишь, не заезжаешь... Решил сменить компанию на детсад? — она наконец соизволила метнуть брезгливый, мимолетный взгляд на Нику.
Внутри Ники словно провернули раскаленный штырь. В груди вспыхнуло что-то дикое, обжигающе горячее и совершенно ей незнакомое. Ревность. Бешеная, собственническая ревность, от которой перехватило дыхание. Ей до безумия, до дрожи в пальцах захотелось встать, вцепиться в эти идеальные блондинистые локоны и выплеснуть ей в лицо стакан ледяного мохито со всеми кубиками льда. Лицо Ники мгновенно превратилось в каменную маску, а пальцы под столом сжались так, что ногти впились в ладони.
Кирилл почувствовал, как воздух вокруг стола мгновенно наэлектризовался. О звериной интуиции Воронова ходили легенды — он моментально перехватил этот яростный, мечущий молнии взгляд своей хакерши. На его губах тут же заиграла довольная, жутко самодовольная улыбка. Ему было чертовски приятно видеть, что его колючий рыжик так бурно реагирует.
Воронов жестко, без тени капли нежности скинул руку Эвелины со своего плеча и даже не взглянул на нее.
— Эвелина, ты путаешь берега. Я, кажется, ясно дал понять еще месяц назад, что наши дороги разошлись, — его голос прозвучал как удар топора по дереву — холодно, низко и необратимо. — И исчезни отсюда. Ты мешаешь моему ужину с любимой женщиной.
Блондинка оскорбленно выдохнула, ее лицо на секунду перекосило от злости, но устраивать скандал при свидетелях в «Магнуме» она не решилась. Круто развернувшись на шпильках, она почти бегом направилась к выходу, бросив на Нику финальный, обещающий скорую месть взгляд. (Она еще не знала, что через несколько месяцев вернется в жизнь Воронова с поддельным тестом на беременность, пытаясь разрушить их счастье, но сегодня этот раунд был проигран).
Атмосфера за столиком изменилась. Чтобы сбить это бешеное напряжение и окончательно приручить свою ревнивую Phoenix, Кирилл поднялся со своего места, когда в зале заиграла медленная, тягучая, невероятно чувственная мелодия.
Он сделал шаг к её стороне стола и уверенно протянул Нике свою широкую ладонь вверх.
— Потанцуем, Phoenix? — тихо спросил он, и в его голосе прозвучал явный, манящий вызов.
Ника на секунду замерла. Первым её порывом было выдать какую-нибудь колкость, но этот открытый взгляд карих глаз ударил по её самолюбию. Она сжала зубы и медленно вложила свою хрупкую ладонь в его огромную, горячую руку.
Они вышли в центр полутемного зала. Кирилл действовал без промедления — властно, но при этом удивительно бережно он опустил тяжелую ладонь на её талию, прижимая Нику к своей широкой, твердой, как каменная стена, груди. Черная кожаная юбка при каждом движении тихо, интимно шуршала, а глубокий разрез то и дело обнажал её бедро. Ткань её юбки соприкасалась с дорогой шерстью его брюк, генерируя тонны статического электричества.