Страница 48 из 76
Костерино был центром соседнего района, кстати, именно там, если верить Женьке, много лет назад на вокзале подобрали мальчика, который ничего не помнил. Собственно, в данном факте не было ничего особенного, но меня это насторожило. Может, и не зря мы сюда приехали?
— Нет, в Костерино нам не надо, – ответила Женька. – Мы.. – она малость замешкалась, но быстро нашлась: – У вас тут раньше жил Сабов Сергей Михайлович.
— Жил, – кивнул дядька. – Вон там его дом, самый крайний. Все еще стоит. Хороший дом. А сам Сабов давно уехал. Дом продать хотел, да кто ж его купит?
— А что, дачники вашими местами не интересуются?
— Да вы, как видно, не в курсе? – хмыкнул дед. – Могильник у нас тут рядом.
— Какой могильник? – растерялась я.
— Радиоактивные отходы. Свалку устроили лет двадцать назад, мы и знать не знали, чего там зарыто, а оказалось, вся земля тут отравлена. Вот и не едут к нам. Старики умерли, молодежь давно разбежалась, а дом за копейки и то не продашь.
— А вы что же? Ведь место опасное..
— Живем двадцать лет, и ничего. До смерти как-нибудь дотянем. В трех домах только жители остались, да и то старухи, и вот я. А вы что, дом хотели купить?
— Теперь уже не хотим, – буркнула Женька. – Вы Сабова хорошо знали?
— А то как же. Он здесь сколько лет прожил..
— Уехал из-за этого могильника?
— Может, и из-за него. А может, и нет. Работу на земле он никогда не любил, хоть и ходил в бригадирах и вроде на хорошем счету числился, раз не пьющий, но крестьянской жилки в нем не было. У него дед из купцов, богатеем был, вся округа его знала, вот и Сабова по дедовой линии все тянуло, да купцы-то были не в моде. А как времена сменились, он все мечтал магазин здесь открыть, только на какие шиши? А потом укатил в город и что вы думаете? Разбогател, говорят. Вот что значит гены.
— Да, гены такая штука, – поддакнула Женька. – А дом его все еще стоит?
— Стоит, куда ему деться?
— Сабов сюда приезжает?
— Нет. Зачем? Уж лет пять его здесь не видели. А вот на днях приезжал один парень, расспрашивал о нем.
— Какой парень? – в два голоса спросили мы.
— Парень как парень. Шлялся тут по деревне. Спросил, кто в крайнем доме жил. Я ответил. Он тоже вопросы, как и вы, задавал.
— Хотел дом купить?
— Может, и хотел. Я за ним приглядывал, он к дому подъехал, долго на него пялился, потом обошел по кругу и в машину вернулся. Микроавтобус у него был, марку не знаю.
— А как парень выглядел? – засуетилась Женька и описала внешность нашего Аркадия. Я очень жалела, что у нас нет фотографии.
Дядька пожал плечами:
— Да не разглядывал я его. Молодой, вроде невысокий, худой, а нос и вправду длинный.
Пойдете на дом смотреть? – хитро поинтересовался он.
— Нет, – торопливо ответила я. – Мы.. в Костерино.
— Ага. Поезжайте, только аккуратно. Дороги наши вы видели, а там в одном месте топко. Съедете куда не надо, и поминай как звали. В прошлом году болото осушать стали – линию электропередачи вели, так нашли машину. Ага. Вместе с хозяином.
— Мертвым? – моргнула Женька.
— Само собой, не живым. Затянуло его в топь вместе с машиной, выбраться не успел.
— Н-да.. – Женька кашлянула и на меня покосилась. – Пожалуй, мы назад вернемся.
— И правильно. По шоссе хоть и дольше, зато надежнее.
Мы простились с мужичком, он подхватил ведра и направился к ближайшему дому, собака на крыльце подняла голову, зевнула и вновь предалась дреме. А я, устроившись с Женькой в машине, начала разворачиваться.
— Ты слышала? Про Сабова кто-то расспрашивал. Я уверена, это был наш Аркадий, – зашептала Женька.
— Ты мне лучше вот что скажи, – вздохнула я. – Мы что, Михалыча подозреваем?
Вопрос поверг подругу в изумление.
— Михалыча? В убийстве? Да брось ты.. Хороший мужик, беззлобный, веселый..
— Тогда что мы здесь делаем?
Женька оставила вопрос без ответа.
— Надо на дом взглянуть. Если он Аркадия заинтересовал, значит, и нам нужен.
— Хорошо. Только машину лучше где-то спрятать. Старичок очень любопытный, и мы ему, по-моему, показались подозрительными. Чего доброго милицию вызовет.
Машину мы оставили на опушке леса и пешком вернулись в деревню, но заходить в нее не стали, обошли стороной за огородами. Идти было ужасно неудобно, трава доставала до пояса, да и рассказы о болоте сделали свое дело. Я косилась по сторонам и тяжко вздыхала.
Дом Михалыча стоял особняком, довольно далеко от деревни. Двор завалился на одну сторону, крыша над ним провисла, вот-вот рухнет, но сам дом еще держался. Окна заколочены, на двери замок, а вот покосившиеся ворота были слегка приоткрыты.
— Зайдем? – предложила Женька.
— Что ты там надеешься найти? – проворчала я. – Аркадий, если здесь был он, конечно, в дом не заходил.
Но Женька уже потянула створку ворот на себя, она со скрипом сдвинулась с места, и подружка протиснулась в образовавшуюся щель. Конечно, я полезла следом. Из-за многочисленных прорех между бревен на дворе было светло. По ступенькам мы поднялись в сени, толкнули входную дверь, и она открылась. Узкий коридор, направо дверь в комнату, слева чулан, впереди выход на терраску. Паутина и запустение. Узкая лестница вела на чердак, но мы вошли в первую дверь. Кухня, русская печь в углу, еще одна дверь, за дощатой перегородкой стояла железная кровать, стол у окна, колченогий стул и комод. Широкие половицы скрипели под ногами.
— Идем отсюда, – позвала я, вид брошенного жилища вызывал уныние.
— Давай в чулан заглянем, – предложила Женька.
В чулане стоял сундук, оказавшийся пустым. Женька, кинувшаяся к нему с непонятной надеждой, в досаде захлопнула крышку.
— Остался чердак, – заявила она.
— Зачем тебе чердак? – возмутилась я.
— Ну.. там можно обнаружить что-то интересное.
— Боюсь, это не наш случай, – хмыкнула я, но на чердак полезла.
Стекло в слуховом окне отсутствовало, и духота стояла страшная. Я начала чихать от скопившейся здесь за долгие годы пыли. Бельевые веревки, натянутые от столба до столба, брошенная за ненадобностью антенна, кипа старых журналов и прочий хлам. Женька пнула ногой лист фанеры и присела на корточки, что-то разглядывая, а меня заинтересовали старые журналы. Я так увлеклась, что забыла про Женьку. Она сама о себе напомнила.
— Анфиса, – позвала подруга, – кажется, здесь тайник.