Страница 24 из 56
Марина в нетерпении вышла из машины, размяла руки и.. кто-то сильный, невидимый, уверенно обхватил ее сзади, заткнул ей рот какой-то вонючей тряпкой, и Марина медленно стала впадать в забытье.
«Сволочь.. – промелькнула туманная мысль. – Завтра эту Бунчикову убью.. и Кристинку.. тоже..»
Она очнулась в совершенно темном помещении. Утро было или вечер – Маринка разобрать не могла: ни единого лучика, поди разберись! Болела голова, и немного подташнивало.
— Стерва Бунчикова. Выберусь – убью, – неизвестно кому пообещала Маринка и медленно поднялась.
Ощупывая руками холодные стены, она обошла небольшое помещение своей тюрьмы, но даже намека на двери не нашла.
— В яме я, что ли? – рассуждала она. – Блин.. А холод-то чего такой собачий?
И правда, было холодно. Пахло сыростью и землей.
— Как могила.. нет, скорее подвал. Точно, подвал и есть.. Подполье, как в деревнях. Погреб еще называют, – разговаривала Маринка сама с собой. Молчать она боялась. А еще боялась, что вдруг сорвется ее железный настрой, и.. И зайдется она диким криком, от которого уже не будет спасения. А там и до схождения с ума недалеко. Она боялась. Она жутко боялась! Но из последних сил держала себя в руках. Характер у девушки был все-таки сильный.
Наверное, наверху тоже никого нет, потому что Маринка говорила громко, но никто к ней не поспешил. Интересно, кому это она перебежала дорогу? За что ее сюда? И кто? Бунчикова? Она, конечно, тварь порядочная, но никогда на это не пойдет. Никогда. Потому что знает – не будет ей ни спасения, ни оправдания. А кто тогда? Может быть, дебильный муженек Бунчиковой? С того станется! И где это Зинка себе такого урода оторвала? Точно, захотел сделать приятное своей ненаглядной Зиночке и – шарах Маринку в погреб! Помирай, погибай, именинница! «Ничего, дайте только выбраться, я вам устрою! Всем!!!»
Но выбраться никто не давал. И бродить вдоль стен уже не было сил. Сесть Марина боялась – ну сядет, и чего? Возле одной из стен девушка обнаружила лестницу, ведущую вверх. Вскарабкавшись по ней, Маринка убедилась, что лестница упирается в непробиваемую плиту. Маринка толкала эту плиту руками, кричала так, что сорвала голос, но на помощь ей не спешила ни одна собака!
Блин! У нее же была с собой сумочка! А там и зажигалка, и телефон! Надо только пошарить по полу, найти эту сумочку, взять телефон и позвонить! И ее тут же спасут! И чего ж это она сразу не вспомнила?.. А того и не вспомнила, что сумочку оставила в машине, когда выходила на бой с этой Зинкой! И спасительный телефон в сумочке остался, и зажигалка..
Девушка уснула, когда руки уже окоченели от холода. Потом просыпалась, потом снова засыпала.. Сколько времени прошло – Маринка уже не понимала. Наверное, месяц.. Нет, за месяц она бы с голоду умерла, а она еще была жива. И есть хочется, и пить.. Пить хотелось нестерпимо. Видимо, Маринке была уготована страшная смерть – от обезвоживания. И это было страшнее всего.
Она снова забралась по лестнице, принялась колотить в плиту и кричать. Громко, сколько хватало сил, но наверху было тихо. Маринка тоже притихла и, кажется, снова задремала там, на этих ступенях, – когда вдруг на нее хлынул поток света.
— Здесь есть кто-нибудь? – раздался осторожный мужской голос.
— Есть! – рявкнула Марина и чуть не грохнулась вниз . – Я!!! Тут я есть! Заберите меня, а?
— Ого! – удивился кто-то наверху, и Маринка разглядела мужчину лет тридцати. – Ну ты себе и местечко нашла! Это ж надо так спрятаться!
— Можно подумать, я по собственному желанию, – буркнула Маринка, быстро выкарабкалась и сразу же выпалила: – Пить! И много!
Парень некоторое время удивленно смотрел на нее, а потом вышел и вернулся с большой кружкой.
— Пей.
Марина, казалось, готова была выпить целую цистерну, но литровой кружки вполне хватило. Жизнь начала налаживаться. Госпожа Субботина даже успела немного оглядеться: обычный дачный домик.. весьма скромненький, надо сказать, вот у нее загородный дом, так дом! Там есть на что посмотреть, а это..
— Ты прямо как верблюд пьешь, – фыркнул парень, нервно оглядываясь.
— Так я знаешь, сколько не пила? Целых.. сегодня какое число?
— Восемнадцатое.
Маринка не могла поверить:
— Восемнадцатое? Это.. меня позавчера, что ли, сюда затолкали? Правда – восемнадцатое?
— Совершенно точно, – качнул головой парень.
— Ну вот! – накинулась на него Маринка. – Это я целый ме.. неделю здесь сижу! Не мог раньше спасти?!
Вдруг парень насторожился, забегал глазами и, схватив Маринку за руку, стремительно поволок ее из домика.
— Бежим! – крикнул он уже на ходу. – Скорее!
Марина ничего не понимала, но сиганула изо всех сил, а ее спаситель несся какими-то кривыми, грязными проулками, пригибал голову, прячась за дачными заборами, и его совсем не тревожило, что его спутнице на тонких высоких каблуках по рытвинам и колдобинам было бежать очень трудно.
Наконец они подбежали к темной машине, парень с силой толкнул Марину в салон, прыгнул за руль и нажал на газ.
Только отъехав на приличное расстояние от этих страшных дач, Маринка решила выяснить:
— А ты чего удирал? За тобой гнались, что ли?
— А ты что – думаешь, я ради интереса все эти вензеля с тобой выписывал? Сама же видела – хозяева дачки вернулись. Знаю я этого мужика – очень серьезный дядька. И меня бы загребли, а уж тебя.. Слушай, а чего ты в погребе-то ошивалась? Как ты туда залезла-то?
— Никак! – рыкнула Маринка. – Меня просто похитили, прямо с улицы! Я просто вышла из машины и пошла.. и пошла, и пошла.. а кто-то сзади налетел, и.. рот заткнул, а потом я уже в этой яме очнулась! Заразы! Ну погодите, вот домой вернусь!
— Не вернешься, – бросил парень.
— То есть.. – потеряла дар речи Маринка. – То есть.. Ты чего надумал, гад?! Ты меня.. куда ты меня везешь? Ты маньяк, да? А ну останови колымагу! Останови, говорю, а то я тебе тут..
— Не ори! – зыркнул на нее странный спаситель. И уже более спокойно пояснил: – Я ж только что тебе говорил – мужик этот, хозяин дачи, очень серьезный дядька! Очень! Ты что – не понимаешь? И он просто так никого к себе в погреб не приглашает. А уж с беглецами у него и вовсе разговор короткий – пуля в лоб, и вся недолга!.. Ты лучше скажи: когда ты ему дорогу перешла?
— Да я тебе что – кошка, что ли? – испуганно пробубнила Маринка. – Никому я дорогу не перехожу.. этот твой дядька, он чего – больной на всю голову?! Чего он ко мне прилип?! Что я сделала-то?! И чего мне теперь – даже домой нельзя?