Страница 40 из 64
— Тык.. не с кем же! Самого-то главного не оставили! Водки-то! И денег не дают! — жаловался старичок.
— Но вы ж и сами находите, я ж по запаху-то чую.
— Ну дак а как без этого? Вот у меня был тут шезлонг новенький, дочка себе комплект их этих шезлонгов купила, так я один променял на бутылку-то. А у ей же все равно этих шезлонгов — хоть забор городи, нешто она вспомнит? А я их аккуратненько, не все сразу обменяю-то, а по одному.. Ну чего тебе про землю-то сказать?
— Скажите мне, а вот ваши соседи, они давно сюда заехали?
— Соседи-то? — не сводил глаз с неоткрытой еще бутылки сосед Бодаловых. — А я и не помню. Мы с имя-то не слишком близки. Это они с моим сыном дружат, а меня презирают! Ха! Да я еще первый их презирать начал!! Только они и не знают!
— А с сыном, стало быть, дружат? — уточнил Жора.
— Да какая там дружба.. ты водку — то открывать не умеешь что ли? Сижу тут жду-жду..
Жоре все же пришлось налить хозяину первую стопочку.
— Ну? Так чего там с дружбой-то? — напомнил он.
— Так и грю.. фу ты, змеюка какая крепкая.. — поморщился старичок, но глянув на пыхтящего Жору, зачастил. — Я и грю — какая там дружба — то? Так только — здрассьте, и в разные стороны. Но, правда, когда моему Степке понадобилось тещу в психушку упечь, Кирилл-то ее туда затолкал. Помог. Но ить, опять же, как помог. Пока ему сынок денег кучу не отвалил..
— Погодите.. ничего не понял.. какую тещу в психушку? — поморщился Жора.
— Ты чего такой-то?! — взвился старик. — Ну чего непонятного-то?! Прям, еще не выпил. А уже ни хрена не смыслишь! Я ж те грю — теща у моего сынка — стерва первой свежести! Чего токо не выдумывала, чтоб сынишку моего с женой евойной разлучить. И ведь ничо с ей не сделаешь, потому как у ей денег немеряно! А она ж не хочет делиться — то! А Степке моему надо в бизнес вложить! А она — не дам! И хоть тресни! А сама — нет — нет, да и заговаривается. То есть, потихоньку от своих денег с ума сходит. Ну и Степка решил — пусть она с ума сходит, но токо в спецьяльном учреждении. Ну, понятное дело — она ни в какую. Да ее и не спрашивал никто, все одно ж не согласится. И тогда Степка мой прямиком к Бодалову — шасть! А тот грит — не проблема! Будет ей хорошо у нас. И, короче, решил, ее к себе определить.
— А куда это — к себе? — не понял Жора. — К себе домой что ли?
— Не, ну ты совсем что ли чокнутый? — огорчился старик. — Чего он ее домой-то потащит?! Дурак что ли?
— Еще раз назовешь дураком, водки не получишь, — набычился Жора.
— Так и не называю! Я ж тебе объясняю — чего ж он ее к себе — то потащит, он же ее родненькую, сразу в психушку! Хотя нет, здесь я тебе соврал. Не сразу. Он же змеюкой оказался. Договорились они, значит, со Степкой моим, что сынок мой ему заплатит.. ой, сколько ж он ему сказал.. то ли сто тыщей, то ли сто пятьдесят.. сто пятьдесят, точно. Ну, а мой-то Степка, он же не захотел все-то деньги отдавать, думал так пролезет. А тот змеюка, Бодалов-то, он ей тогда просто укольчик поставил. И она — ты себе представь, совсем перестала все помнить! А сама, главное, здоровехонькая! Только башкой крутит, чего-то ей не по себе. И никуда в психушку опять не собирается. А Степка ж уже и ремонт ейной квартиры затеял, и уже покупателей нашел. Евойная жена уже опеку собралась приватизировать над матушкой, над деньгами-то. А теща токо сидит и глазами лупает, и снова, значитца, собирается моему Степке жисть портить! Ну и чего, пришлось сынку и остальные деньжата выложить. И вот токо после того Бодалов ее к себе забрал, в психушку.
— Так! Только тихо! Но.. я опять не понял — почему ты все время говоришь, что Бодалов к себе в психушку забирает? Он что — психиатр что ли? Главврач? Он же ювелир! Мне Клавдия Сидрна сама говорила!
— Какой к черту ювелир! — вскинулся старичок. — Говорю ж тебе — врач он! Психиатр. Причем, в отставке. Он в этой психушке стоко проработал, его там каждая собака знает. Он же до сих пор там околачивается — труд пишет, хочет прославиться! Книгу какую — то пишет, про психов.
— Роман что ли? Про психов? — не понял Жора.
— Да грю ж тебе — не роман! Труд! Учебник какой-то! Научная у него там какая-то хрень. И кто ее токо читать будет? Но, грит, что очень умная. Он через ее на всю страну прославится, а потом его и за границу пригласят. Тоже, видать, от своих психов заразился, да с ума и сошел. Писака.
— То есть.. он психиатр. Известный, да?
— Ни фига не да. Был бы известный, денег бы куча была, а он нищий, как мышь церковная.
— Нищий? — не поверил Жора. — Что-то по нему не скажешь..
— А тут я и сам ни фига не понимаю.. — закручинился старичок. — наливай.. Он ведь вроде и не нуждается ни в чем, а получка — то у него — копейки!! Я сам спрашивал, у нас там тетка моя работала, да вот на той неделе померла, она говорила, дескать, и как же Бодалов — то такой дом купил, у него ж зарплата-то — кот чихнул! .. А вот, видать, не чихнул.
Жора только грустно усмехнулся — не трудно догадаться откуда деньги у старичка Бодалова. Видать, не одну тещу пристроил, паразит.
— Так значит он не ювелир.. — проговорил Георгий.
— Да кто его знает, может и ювелиром где устроился, — жизненно рассудил хозяин. — Сейчас ить жисть така трудная пошла, люди на двух работах горбатятся, чтоб прокормиться..Вот и он, пристроился.
Дальше Жора не стал больше мучить престарелого собеседника. Выдал бутылку и направился к себе в машину. Он сегодня ехал к Вислобрюховым не с пустыми руками..Черт, и правда, чего ж с пустыми — то ехать?! Надо ж пива взять, да конфет Дездемона, пусть уж порадуются.
Сама же Дездемона еще с утра позвонила Кириллу Мокеевичу и печальным голосом протянула:
— Кирилл Мокеевич, а вы сами ничего про амурные дела своей невестки не ведаете? Я ведь чего думаю — а вдруг мой обормот и в самом деле лямуры с Никой крутил? Так чего мне тогда-то уж.. верность ему хранить?
Кирилл Мокеевич, казалось, родился только для того, чтобы это услышать.
— Манечка!! Ты правда так думаешь?! Ой, да я не знаю, но .. ты ж к детективу-то сходи! ..
Дездемона вздохнула — так и есть, кроме сфабрикованных фактов ничего не имеется, потом еще раз добросовестно всхлипнула в трубку и произнесла и вовсе еле слышно:
— Я.. я к вам еще приду.. если мой пень.. и за этой юбкой увивался!.. до свидания! — и аккуратно уложила трубочку на рычаг.