Страница 22 из 64
Пришедшие близко подойти не решались, оправдывая себя тем, что могут затоптать следы. На самом же деле просто было жутко.
— Ох ты, батюшки.. — тихо охнула горничная и спросила. — А почему.. почему сарафан-то твой? Может, какая твоя знакомая?
— Да какая знакомая?! — не выдержала Дездемона. — Она ж молоденькая совсем! Вон какая фигурка! И сарафан на ней мой .. как на вешалке! И маникюр у нее.. Да это же..Это же Ника!!!
— Ника?!! — старик даже хотел лично перевернуть молодую женщину, но Дездемона ухватила его за руку.
— Нельзя наверное.. еще какие-нибудь там следы запутаем..
Кирилл Мокеевич поспешно отошел в беседку, и женщины последовали за ним.
— Не может быть, чтобы это.. Ника.. — горько проговорил он.
— А может и не она. Лица не видно..волосы все какие-то.. Но похожи.. — пожала плечами Дездемона. — Но только у нее маникюр точно такой же был.. и сарафан мой я у нее в комнате оставила, когда она меня переодевала. Все хотела забрать, да никак руки не доходили.
— Надо было попросить, все бы только своими руками, — пробубнила Веранда.
— А.. а когда вы ее видели в последний раз? — обернулась Дездемона к Кириллу Мокеевичу.
— Да я чего — запоминал что ли. она ж каждый вечер куда — то носится, дома никогда не бывает..Но вчера, вроде бы была..
— Только утром. — уточнила горничная. — Потому что на завтрак я ее звала, она спускалась. А уже на обеде ее не было. Так и Леньки не было! Он вообще только сегодня утром, в шесть нарисовался.. Но Ленька не мог!
— Почему вы так думаете? — повернулась к ней Дездемона. — По — моему, у него были мотивы. Жена не ночевала дома, ревность, все такое..
— Да ты сдурела что ли! — вытаращилась на нее горничная. — Она, практически каждую ночь где-то болталась, Ленька тоже баб менял, как перчатки, с чего б убивать-то?
— Правильно Веранда говорит, — кивнул старик и тут же зыркнул на пожилую женщину недобрым взглядом. — Правильно! Но лучше б помолчала! Не ее это дело!! .. Ленька с Никой никаких ревностей не испытывали.. Жили они так, им обоим нравилось. Это у них называлась свободная любовь, во! Да еще и гордились этим. Ленька вечно по телефону над друзьями хохотал, дескать, попался? А моя, мол, никогда мне разнос не устроит, потому как мы — цивилизованные люди. Мы с ее дружками даже в баре вместе квасим!..
— А, может быть, это только так.. для отвода глаз? — допытывалась Дездемона.
— Для какого отвода?! — снова взвилась горничная, — Ты этого Леньку видела? Он же комара не прибьет!!
Дездемона и сама понимала — Ленька слабоват. Но сколько случаев известно криминалистам, когда именно такие забитые, загнанные в угол слабаки, доведенные до крайности, и совершали страшные, порой немыслимые преступления. Хотя.. и на загнанного слабака Ленька не смахивал. Обычный избалованный разгильдяй с богатеньким папашкой.
— Хорошо, а с кем Ника дружила? К ней приходили подруги, друзья?
— А чего это ты с нами, как на допросе? — вдруг сообразила горничная, — Вот милиция приедет, пусть она и спрашивает! Даже подозрительно!
— И в самом деле — с чего это у тебя, Манечка, такой жгучий интерес проснулся? — внимательно присмотрелся к ней Кирилл Мокеевич. — О! Вон и милиция!
Дездемона выдохнула — не очень хотелось объяснять — отчего это вдруг так заинтересовалась этим делом. Сработала хватка детектива, а Дездемона себя уже давно считала именно детективом. Хотя почему-то в это дело ей лезть не хотелось. И не полезла бы, если бы не один вопросик — отчего это Ника (если это была действительно она), перед гибелью вырядилась в сарафан Дездемоны? Отсюда уже и сам собой вытекает вопрос — а если Ника не в своем наряде, то ЕЕ ли хотели прикончить? А если Дездемону? А вот здесь уже нельзя было ждать спокойно, когда доблестная милиция отыщет преступника. Самой — оно у Дездемоны зачастую быстрее получалось.
А Кирилл Мокеевич уже вел по дорожке двух поджарых ребят, один из которых был одет по всей форме — в темно — синем милицейском костюме, а другой — повыше, просто в рубашке и джинсах.
— И что тут у нас образовалось? — спросил парень в милицейском костюме, подходя к кустам малины.
— Да вот, — виновато развел руками Кирилл Мокеевич. — Дездемона Карповна отыскала .. труп, я извиняюсь..
— И долго искали? — повернулся к Дездемоне парень повыше.
— Да вы что издеваетесь? — вскинулась Дездемона. — Что я вам — стервятник какой что ли, чтобы мертвых людей искать?
В это время другой милиционер уже ухватился за запястье несчастной, потом перевернул ее на спину. Это действительно была Ника. Только узнать ее было трудно — всю верхнюю часть лица скрывали слипшиеся от крови волосы.
— Ну как? Жить будет? — тихонько высунулась из-за плеча Кирилла Мокеевича Веранда.
— Она бы может и не против, — вздохнул парень, — Да кто-то сильно постарался. Игорь, вызывай наших..А вы, граждане хорошие, пройдемте протокол составлять.
— А может быть.. чайку? — снова выскочила горничная.
— Можно.. — кивнул парень в милицейской форме. — За чайком оно как-то уютнее.
За уютным чайком их допрашивали часа четыре, никак не меньше. Сначала Дездемону — и что только не спрашивали! Ведь это именно она обнаружила погибшую, ей и досталось по первое число. Потом вовсю терзали Кирилла Мокеевича, а Дездемона торчала под дверью, потом горничную, и снова Дездемона старалась не пропустить ни одного словечка. В конце концов, Вероника Георгиевна даже подозрительно сузила глаза:
— А ты чего это торчишь в замочной скважине? Чего вынюхиваешь? Уж не сама ли Нику нашу прикончила?
— Ой, не мелите ерунды, — отмахнулась от нее Дездемона. — Неужели непонятно — сейчас среди нас будут искать преступника. И мне надо точно знать — кто он!
— Батюшки мои! Ей надо знать! А зачем это, позвольте спросить? — перекривилась горничная.
— А затем это! Убитая была в моем сарафане, может быть, ее кто-то со мной попутал? И хотели вовсе даже не девушку жизни лишить, а меня, несчастную?
— Ой, ну чего несет, чего несет, — со вздохом помотала головой Вероника Георгиевна и пошла за следующей партией чая.
Во дворе уже деловито расхаживали другие мужчины, но туда Дездемона даже боялась соваться — рассказывать они ей все равно ничего не будут, а вот лишнее внимание к себе привлекать к себе не хотелось. Она и без того натерпелась стыда, когда ее спрашивали — а кем, собственно, она здесь трудится? Конечно, Дездемона гордо вскинула голову и ответила:
— Гувернанткой!