Бирюзовый

Вентилятор на металлической стойке медленно повернулся, направив на Мехреньгина поток холодного воздуха. Ему стало немного легче, и в голове прояснилось. Он уставился на колышущуюся под сквозняком занавеску и вдруг выпалил:

— Вот как это все было!

— Ты, Мехреньгин, со мной разговариваешь, или с кем-то еще? – удивленно осведомился начальник.

— Извините, Игорь Олегович, я сейчас!

— Куда?! – рявкнул шеф в спину Мехреньгина. – Я тебя еще не отпустил!

Но капитана уже и след простыл.

Он выскочил в коридор и помчался вниз по лестнице в поисках Стукова.

Найти его удалось только в бистро «Три пескаря», где многострадальный Стуков утешался ухой с расстегаями.

— Садись, Валентин! – пригласил коллега Мехреньгина. – Ты чего такой встрепанный?

— Шеф взгрел!

— Первый раз, что ли?

— Да уж не первый.. – Мехреньгин сел напротив Стукова и, нервно теребя край скатерти, спросил:

— Слушай, Вася, у этого Короводского был мотив?

— У Короводского? – Стуков отодвинул тарелку и горестно взглянул на Мехреньгина. – Валентин, ты чего – пришел аппетит мне портить? Нехорошо это! У меня это дело и так вот где сидит! – он провел ребром ладони по горлу. – Да еще теща приехала! Дай хоть пообедать спокойно!

— Ну ты только скажи – был у него мотив?

— Алиби у него! Железное алиби! – проговорил Стуков измученным голосом. – Он с самолета прямиком домой приехал, а во время убийства был в Москве. Никак он не мог жену убить!

— А если бы не было алиби?

— Если бы да кабы.. Ну, понятное дело, мужья и жены чаще всего друг друга убивают.. Но ты же видишь – вечером она была жива, свидетель ее видел..

— Или думал, что видел.. – пробормотал Мехреньгин.

— Вот только не надо этого! – проворчал Стуков. – Тоже мне – Эркюль Пуаро! Проще надо быть! Алиби есть алиби!

— Короче, насчет мотива ты ничего не знаешь?

— Не знаю и знать не хочу! – и Стуков снова принялся за уху.

Мехреньгин вернулся в отделение и выманил в коридор практикантку Галю Кузину.

— Галина! – сказал он, приглушив голос. – Ты никогда не хотела поработать в приличной фирме секретаршей.. то есть, как это сейчас называют – офис-менеджером?

— Нет, – честно призналась Галина.

— А придется! – строго проговорил капитан.

— Но Валентин Иванович! – взмолилась Кузина. – Я всю жизнь мечтала работать в милиции! Я что – совсем не справляюсь? – Голос у нее задрожал, и Мехреньгин испугался, что она сейчас расплачется. Женских слез он не переносил.

— Наоборот, ты очень хорошо справляешься! – поспешил он заверить практикантку. – Поэтому я и хочу поручить тебе серьезное дело. Только это должно остаться строго между нами, никто, кроме нас двоих, не должен знать..

Галя смотрела на него сияющими глазами, пока он излагал дело.

— Конечно, я все сделаю, я постараюсь! Валентин Иваныч, вы.. вы просто.. вы замечательный!

В конце коридора показался Жека.

— Задачу я перед тобой поставил, – строго сказал Мехреньгин. – Выполняй!

— Это вы о чем тут разговаривали? – с подозрением в голосе спросил Жека. – Что это за секреты в рабочее время?

— Да мы так, о личном.. – махнул рукой Валентин, ему вовсе не улыбалось слушать Жекины нравоучения, что снова он занимается ерундой.

Он оставил Жеку в сомнениях, а сам отправился звонить в собачий питомник.

На площадке перед семнадцатой квартирой собралась целая толпа. Здесь присутствовали: участковый Павел Савельевич, как представитель местной власти, капитан Мехреньгин, как представитель власти центральной, слесарь из жилконторы Ахматкул, которого жильцы дружно переименовали в Рахат-лукума (кто-то ведь должен открыть дверь) и два специалиста из собачьего питомника – один крупный и медлительный, другой – помельче и пошустрее. Кроме того, из-за спины Мехреньгина выглядывала соседка Ирка из шестнадцатой квартиры, проявлявшая острую заинтересованность в судьбе бультерьера Квазимодо.

— Пал Савельич, – адресовалась она к участковому, как к личности знакомой и невредной. – Я с работы обрезков мясных принесла, от свиной лопатки и от шеи, у нас от банкета стоматологов осталось, так я немножко песику со своего балкона бросила, он скушал.. жалко же животное! Он уж сколько времени не евши! У меня еще несколько кусочков есть, я могу, когда дверь откроют, бросить.. он отвлечется!

— Мы и так с ним запросто сладим! – отозвался вместо Савельича крупный собачий специалист, поигрывая мускулами перед смазливой Иркой. – Мы с таким собакевичем в пять секунд справимся! Никакие отвлекающие маневры не понадобятся! Нам не впервой! Правда, Серый?

Его более мелкий напарник неопределенно хмыкнул, прислушиваясь к доносящемуся из-за двери вою Квазимодо.

— У нас пули сонные имеются и прочее спецоборудование! – продолжал хвалиться крупный кинолог. – Мы вот на прошлой неделе дога бордоского повязали – вот это, я вам скажу, была операция! А буля обычного обезвредить – это пара пустяков! Правда, Серый?

Серый опять не ответил.

— Ну вы уж его не обижайте! – попросила Ирка, кокетливо поправив золотистую прядь. – Он же не виноватый, что так получилось! Собака – она ведь друг человека..

— Не беспокойтесь, ничего вашему другу не сделаем! Не впервой! У нас сонные пули и прочее спецоборудование имеется.. сделаем этого буля в лучшем виде!

— Ну это надо же, как собака переживает! – подал голос Савельич. – Прямо мурашки по коже! Ну что, Рахат-лукумушка, давай, что ли! Как, ребята, вы готовы?

— Всегда готовы! – отозвался крупный специалист.

Слесарь подошел к двери, заслонил ее собой и пару минут поколдовал над замком. Затем он отступил в сторону и произнес:

— Попрошу, значит.. готова она!

— Это же как легко можно любую дверь открыть! – ужаснулась Ирка. – Такие деньги за замки платим, и в минуту отпереть можно!

— Попрошу посторонних отойти в сторону! – прервал ее крупный кинолог, мужественно выпятив грудь и приближаясь к двери. – От греха, как говорится!

За дверью внезапно наступила подозрительная тишина. Видимо, Квазимодо почувствовал, что освобождение близко.

Крупный кинолог поднял пистолет с сонными пулями и осторожно толкнул дверь. Ничего не произошло, и он, понизив голос, проговорил:

— Давай вперед, Серый, я тебя прикрою!

Его напарник безмолвно проскользнул в квартиру, и через секунду оттуда донесся собачий лай и человеческий вопль.

— Держись, Серега! – выкрикнул крупный кинолог и бросился на подмогу напарнику. Из-за двери донеслись выстрелы и звуки борьбы.