Страница 12 из 56
Глава 4
После того как я ушла от Артема, я вернулась в гостиницу, отоспалась вволю. Нет, домработница – это точно не моя профессия, все тело неприятно ныло, давно я так физически не трудилась. Но отступные от Артема были весьма щедрыми, а денежки я очень люблю. И хоть внедрение в его дом делу не помогло, но зато я теперь уверена, что Артем искренне любил Юлю и точно не стал бы ее убивать. А значит, его смело можно было вычеркнуть из списка подозреваемых.
Я сытно позавтракала и пила чудесный заварной капучино, раздумывая, как мне действовать дальше. Конкретного плана пока не было, от девчонок, участвовавших в конкурсе, я толком ничего не добилась, Артем тоже оказался ни при чем, в агентстве мне явно дали понять, что я не подхожу под их параметры для участия в конкурсе, то есть и туда, если что, внедриться не удастся. И тут зазвонил мой мобильный. Номер незнакомый, я нахмурилась, думала, снова спам или мошенники, развелось таких в последнее время. Скрипучий голос произнес:
— Я знаю, кто убил Юлию. Приходите сегодня на старый причал в девять вечера. Все узнаете.
Пошли короткие гудки. Я озадаченно смотрела на потухший экран и хмурилась. Не нравятся мне такие вот сюрпризы, да и город чужой, я тут не очень хорошо ориентируюсь, и о помощи, если что, некого просить, мне в отделении ясно дали понять, что помогать не станут. И практически в лицо сказали, чтоб не совалась в это дело и убиралась домой. Но инстинкт ищейки был, видимо, сильнее меня, и я, даже осознавая все риски, все равно уже приняла решение. И стала собираться на встречу с анонимом. Одеться решила неброско, не тот случай: джинсы, серая футболка, кепка, на всякий случай кинула в сумку спрей-дезодорант. Если что, можно неожиданно в глаза брызнуть и сбежать.
Заброшенный пирс выглядел мрачно: полуразрушен мостик, доски через одну, вдалеке ржавые заброшенные вагончики, где, очевидно, когда-то чем-то торговали, краны башенные, еще и ветер воет как ненормальный. Прямо жуть берет. Я поежилась, озираясь, место, прямо скажем, очень неприятное. Глянула на часы: без четверти девять. И решила устроиться на одной из дальних скамеек: присмотреться. Пока что никого здесь видно не было. И вдруг я услышала голос из-за забора:
— Я здесь, идите к вагончику с надписью «Шаурма», мне нельзя светиться.
Я чертыхнулась и стала возмущаться:
— Да что за дурацкие игры в шпионов, здесь и так нет никого! Что вы задумали? И с чего я вообще должна туда идти! Вот сейчас пошлю вас к черту и пойду в гостиницу.
Ответа не последовало, лишь шаги в сторону нужного вагончика! И снова дурацкое любопытство взяло верх над разумом и страхом. И я поперлась-таки тоже к вагончику, на всякий случай рука была в сумке, наготове, чтоб отпугнуть незнакомца. Я подошла к вагончику, нагнулась, чтоб не напороться на ветку, и тут что-то тяжелое обрушилось мне на голову, и свет померк..
Я с трудом разлепила левый глаз, правый не открывался. Голова гудела как труба, а тело совсем не слушалось. Я простонала:
— Воды! Дайте попить воды! Ой, как же больно..
Ко мне подбежал паренек лет семнадцати, в тельняшке, рыжий, смешной, весь в ярких конопушках, как солнышко. Он протянул стакан воды, помог напиться.
Я огляделась. Какая-то хижина, все бедно, но чисто, на обшарпанном столе печеный картофель и гренки, кувшин.
Стала расспрашивать паренька:
— Какое сегодня число? Как я вообще сюда попала? Где я? Почему мне так плохо?
Он стал объяснять:
— Меня зовут Петька Ершов, я сын рыбака. Папка мой так всю жизнь на хлеб зарабатывал. А мамки нет у нас. А теперь и папки тоже. Один я живу. Тоже вот рыбалкой промышляю. Я три дня назад, как обычно, на заброшенный пирс рыбачить пошел. Там нет никого, рыбу не пугают, место у меня прикормленное, клюет отлично. Ну вот, только снасти разложил, песик мой, Барбос, в кусты убежал, стал так лаять громко, меня за штанину тянет, мол, иди..
Я его отругал сначала, думал, может, он мышь или лягушку увидел. Глядь, а там вы лежите. Голова в крови, стонете тихонько. Я так испугался. Хотел сначала полицию вызвать и сбежать. У меня и так уже приводы были, мне проблемы не нужны, поди потом докажи, что я ни при чем. Знаю я их, мигом дело пришьют. Но потом мне вас жалко стало, вот и потащил к себе, я рядом живу. А вы два дня в сознание не приходили. Я уж и не знал, что думать. В «Скорую» звонить не стал, испугался. Знаю я, начнутся расспросы, на меня потом все и повесят. Слава богу, очнулись. А уж как вы в эту канаву угодили, я этого не знаю. Может, вы кушать хотите? И еще у вас на голове шишка такая большая, я ее зеленкой мажу, больше нет ничего. Но я сегодня удачно рыбу продал, улов хороший, так что могу в аптеку сбегать, купить чего нужно.
Я попросила:
— Спасибо тебе, Петя, что жизнь спас, если бы не ты, точно бы на корм рыбам пошла. Сама виновата, дура набитая, а не частный детектив! Понимала же, что ловушка, а поперлась! А зеркало есть у тебя? Что у меня со вторым глазом глянуть.
Петя кивнул и принес щербатое зеркальце, я взглянула на себя и ахнула. Фингал на пол-лица, глаз заплыл, а на затылке огромная шишка. Волосы, как у бомжихи, спутаны и тиной провоняли. Ужас, да и только. Я хотела было встать, но где там! Голова закружилась, все будто в центрифуге завертелось, и меня стошнило. Петя перепугался, принес тазик, тряпки, воду, стал меня приводить в чувство. Обтирал меня полотенцем влажным, махал и причитал:
— Ой, тетенька, вы лучше пока не вставайте. А то снова свалитесь и расшибетесь. Говорите, что купить, я на велике быстро в аптеку сгоняю.
Я еле ворочала языком, все двоилось, никак не могла сфокусироваться, и от этого снова тошнило и снова. Стала просить пацана:
— Что-то мне и правда не очень. Ты купи мне мазь бадягу, она недорого стоит, и болеутоляющее. А еще пирацетам и церукал. – Похоже, у меня сотрясение мозга, мельком подумала я. – И воды дай еще попить. Я посплю еще немного. Будем надеяться, скоро приду в норму, очень уж не хочется в больницу обращаться.
Второй раз я пришла в себя через сутки, но мне было намного легче. В хижине пахло чем-то вкусным, и у меня так желудок свело, интересно, сколько же суток я не ела?
Петя налил мне ароматной ухи, и я ее просто проглотила, какое же блаженство, горячая жиденькая пища. Я смутно помнила, что там паренек рассказывал в первый раз, и стала снова расспрашивать просто из любопытства:
— Как так вышло, что ты один живешь? Не страшно? Тут же даже условий толком нет. А зимой как? Все же тебе только семнадцать, работу и то нормальную не найдешь. А по-хорошему тебе учиться нужно.
Петя, шумно прихлебывая, объяснял: