Страница 72 из 96
Пятый негритенок
Почему-то интуитивно мы с Васяткой замерли на пороге, поглядывая друг на друга. Я решилась первой и толкнула дверь в комнату. Ты заскрипела, как осипшая ворона, и сначала я ничего не поняла. Точнее, увидела груду скомканных вещей, словно кто-то рывком стащил все постельное на пол. И тут в свете, падающем из окна, заметила тело Артема возле шкафа. Он лежал, привалившись спиной к стене. Голова покоилась на груди. Складывалось впечатление, что пьяный человек заснул посреди учиненного им же бардака.
Наметанным взглядом я увидела расплывшееся кровавое пятно на свитере. А потом, пригнувшись, заметила и развороченный висок.
— Что с ним? — вдруг завопил Васятка, видимо, потуже натянувший очки на нос. — Дарина, он живой?
— Конечно, нет, — выдавила я из себя. — В него стреляли минимум два раза.
Васятка застонал, одновременно я услышала, что в дом кто-то вбежал. И даже успела испугаться, но тот этот кто-то принялся истошно меня зазывать. Пришлось крикнуть в ответ:
— Славик, мы здесь! Как ты зашел? Я же дверь изнутри закрыла на задвижку..
— Когда мы с мамой были на экскурсии в Египте и нас не пустили в музей из-за моей экстравагантной майки-сеточки, я понял одну мудрость. Черный выход — тоже вход, — беззаботно отозвался Славик из коридора. — Там, со стороны флигеля, еще одна дверь есть. Просто гвоздь отогнул.
Чтобы его не шокировало увиденное, я заранее предупредила:
— Тут Артема убили..
Возле меня вдруг упал в обморок Васятка. Точнее, сначала он снова застонал, потом что-то растерянно залепетал, а уже потом грохнулся.
Славик, ворвавшись в спальню, недолго думая попрыскал у него перед носом своим дезодорантом, который последнее время носил в кармане на манер газового баллончика. В это же время он выдал «охренеть» и ближе рассмотрел труп.
— Как так..
— Где бабуля? Она с тобой ходила пешком? — встревоженно спросила я. Ввиду того, что в деревне начался настоящий криминал, не следовало оставлять ее одну в лесу утром.
— Я ее до твоих проводил.
— Мои уже проснулись?
— Мамуля картину пишет, третий утроил местным мини-лекцию. Про Кафку рассказывает. Первый у Тукача, а второй с Дубровским на охоту пошли. У деда Толика ружье нашлось. Господи, да как же это..
— Гляди, и окно приоткрыто. Я сразу не заметила.
— Преступник мог и через него залезть в дом. А потом через него и уйти. Там сразу сарай, кусты, а потом лес.
— А дверь..
— Может, когда Васятка стучал, он хотел и его втащить в дом и порешить.. Но потом передумал и сиганул в окно.
— Думаю, ты прав. Стрелявший перестраховался, чтобы не попасться на глаза местным.
— Наш преступник оробел и в окно ускакакел, — пробормотал приятель.
Васятка, щедро орошенный дезодорантом, стал приходить в себя и принялся кашлять. Меня все еще сильно трясло, но я пыталась соображать.
— Так, уведи отсюда этого падучего на воздух. А я звоню Тукачу. Был человек — и нет. И сколько раз уже этот трюк вижу, а каждый раз оторопь берет, — со слезой в голосе пожаловалась я Славику.
К тому моменту, когда к дому уже спешил Тукач, возле забора собралась приличная группа людей.
— Ну что, у нас еще один труп? И снова его обнаружили вы, — Чередничко, который прибежал к дому чуть раньше следователя, взглянул так, что мне стало крайне неуютно. И я представила, как на меня глянет Тукач.
— Вообще-то с нами был Васятка, он подтвердит, что Артем уже был убит..
Народ обступил Славика, державшего бледного Васятку под локоток. Кое-как его притулили к забору, чтобы больше не падал. В этот момент вероятность, что Васятка уже ничего и никому никогда не сможет подтвердить была велика, как никогда.
Я заметила, как Славик принюхивается к его куртке и шепнула:
— Ты что, еще не всех обнюхал на предмет поджога газет?
— Думаешь, это так легко? Я вчера пристроился к Дубровскому сзади, так он сказал, что даст мне в ухо, если я еще раз вот так вот зайду с тыла.
— Чем пахнет Васятка?
— Да тут незадача. Васятка теперь пахнет дезодорантом. Я же его щедро окропил на свою погибель, — мрачным и страшным, как египетские казни, тоном протянул приятель.
Васятка, хоть и был в полуобмороке, откуда-то из небытия стал давать интервью старухам о том, как мы нашли труп Артема.
— Ты гляди на него, держится, — восхитился Славик. — И это несмотря на поехавшую кукуху.
— Как бы снова в обморок не грохнулся.
— Не такой уж он дурак, чтобы падать в обморок далеко от дома.
В этот момент я некстати подумала, что из невредимых одноклассников в этой истории остались только сам Васятка и.. Дубровский. Последний, конечно, к одноклассникам относился с натяжкой. А вот Васятка.. Это он нашел меня и заставил идти в дом. А что, если он сам до этого уже там побывал? Убил Артема, а потом, чтобы обеспечить себе алиби, вызвал меня. И стал обмороки имитировать. Интересно, с его зрением реально попасть в человека? Да еще так точно? А где в это время был Дубровский? В толпе его до сих пор не было видно.
Тут я вспомнила, что они с отцом на охоте, и немного успокоилась. Но тут же снова заволновалась. Находясь в лесу, можно удачно отстать или потеряться, сделать «черное дело» и вернуться в лес. Черт, выходит, я все-таки постоянно его подозреваю. Хотя в упор не вижу причину, по которой ему пришло бы в голову убивать всех этих несчастных людей.
— Пошли-ка посмотрим, что там под окном, — вдруг предложил Славик. — Если преступник выпрыгнул в окно, под ним мог остаться след ботинка или еще хоть какая-то зацепка. Волосок, шерстинка.
Пока все толпились и шумели у входа, мы потихоньку прошли до конца улицы, свернули направо и прошли узкой дорожкой с тыльной стороны домов, вдоль оврага. Подойдя к нужному дому, осмотрелись, на цыпочках миновали сарай и подошли к окну слева. Из дома доносились голоса, и я бы очень не хотела, чтобы Тукач высунулся и увидел нас.
Стоя сбоку, я различала узкую полосу мокрой земли и жухлой травы рядом со стеной дома. На земле никаких отпечатков не было, и мы, раздосадованные, на цыпочках поспешили назад той же дорогой.
Резкий порыв ветра бросил нам под ноги лист бумаги. Он уже намок от дождя и тяжело взмывал вверх, как курица, безуспешно пытающаяся взлететь над оградой цыплятника. Когда лист в очередной раз осел в луже за сараем, я заметила, что на нем что-то нарисовано.
— Гляди, это же Элла! — воскликнула я, поднимая рисунок. — Какой красивый карандашный набросок. И подпись. Скучаю, твой А.
— Артем, оказывается, романтик. А я считал его обалдуем, которого интересуют только папины деньги и выпивка. Классно рисует.