Страница 61 из 96
Политические потрясения и главные арканы
В этот день нас оставили в покое, потому что Тукача и Чередничко срочно вызвали на работу. Поэтому мы неспешно завтракали у моих макаронами.
Третий отец раскладывал карты, поглядывая в окно. Бабуля попивала кофий, раздраженно на него фыркая:
— Был же нормальный человек. В психушке работал. И куда тебя понесло?
— Не говорите, бабуленок, — вздохнул Славик. — Но и его винить нельзя. Время такое дикое. Одно неловкое движение — и ты уже таролог, предсказывающий политические потрясения при помощи главных арканов.
Бабуля покивала и устремила свой взгляд на мамулю:
— Что это у тебя за чахоточные пятнышки на щечках?
— Это я подчеркнула скулы, мама!
— Это какие-то олдскулы, вы меня, конечно, простите-извините, — влез Славик, а бабуля довольно крякнула, ехидно поглядывая на мамулю. Та, покраснев от злости, выскочила в другую комнату.
Ба с утра явно чувствовала себя лучше, потому что, всласть потретировав мамулю, принялась за Славика. Он был выбран ею в качестве эксперта по любовной лирике, так как бабуле срочно нужно было дать отворот-поворот какому-то французскому ловеласу:
— Нечего ему меня ждать. Очевидно, что живой я не вернусь, пусть себе идет с Богом. Он моложе меня на пятнадцать лет, так что все равно рано или поздно.. Но нужно что-то изящное, чтобы он навсегда запомнил меня и при этом чувствовал себя виноватым. Желательно настолько, чтобы погасить мой долг за квартиру.
— Бабушка, у тебя был жених?
— А что, я кажусь тебе совсем древней?
— Нет, не то чтобы.
— Вот и не вмешивайся, Дарина. Давай, Цицерон, дерзай! Что там сейчас может пронять мужское сердце?
— Вот вам уже восьмой десяток, а вы все туда же..
— Не восьмой десяток, а первая сотня!
— Ладно, бабуленок. Пишите ему! Так, сейчас, настроюсь на волну.. Пишете?
— Да диктуй уже!
— Я похудела на кило, и все из-за тебя, ху..
— Славик! Отставить свои трагически-оптимистические стишата!
— Да, как-то грубовато, — скривилась бабуля. — Он может обидеться.
— Ну, тогда не знаю. Присмотритесь к своим ровесникам. Они не такие обидчивые. Хотя, может, дело просто в склерозе? Тут помню — тут не помню. Ты его пнем обозвал, а он через минуту забыл.
— Ровесники! — фыркнула бабуля. — Я терпеть не могу, когда какие-то дедуси и бабульки говорят: «А мы же ровесники». С какого перепугу? Они же выглядят на сто лет, а я — фея!
— Ох, пустынная кошка моей души, — вздохнул легкодумный Славик, — по моему опыту скажу, что с бывшими лучше не связываться. Исчезните тихо, красиво. Пусть о вас напоминают лишь черно-белые фото на письменном столе, где ноты недосказанных мелодий..
— Бабуля, не слушай Славика. Он вообще не мастер расставаться друзьями. Его последняя бывшая Рита, даже переехав в другой город, до сих пор шлет ему письма с угрозами.
Озадаченная бабуля махнула на нас рукой и засобиралась к фельдшеру. Кстати, мамуля удачно вспомнила, что и сама недавно состояла в организации «Зеленый глобус» и активно изучала травничество. Так что теперь они с Санычем активно обменивались опытом: под его руководством мамуля собралась варить сиропы и растирки, чтобы по окончании пребывания в Симановке забрать это добро с собой.
— Теперь самое время узнать про пистолет, — напомнил Славик, покончив с макаронами и сосисками. — Как бы и это ружье не выстрелило там, где не следует.
Решив навестить Тимура, мы со Славиком направились к дому, в котором тот квартировал. Деда Толика в этот раз не было, а сам Тимур полулежал, щелкая пультом от телевизора.
— Как себя чувствуешь? — осторожно начала я и попыталась взбить ему подушку под головой. — Как спина?
— Да после прострела даже сидеть тяжело. Только полулежа. Хорошо, дед мировой. Сказал, что я могу оставаться у него, пока не станет лучше. А что, опять что-то случилось? — встрепенулся он, видимо, что-то прочитав по нашим лицам.
— Да лежи, лежи. Тебя нельзя вскакивать. Все в порядке.. Относительном. Потому что какой уж тут порядок, когда вокруг дурдом. Просто зашли проведать, как ты? Может, что-то нужно?
Я заметила, как Славик шарит глазами по комнате. Наверное, в поисках газеты, из которой вырезали буквы. Как будто шантажист, кем бы он ни был, такой дурак, чтобы оставлять все это добро на виду. Разумеется, он тоже избавился от газеты. А этот идиот Артем сжег записку! С одной стороны, его можно понять — не хотел, чтобы записка попала не туда, куда надо. Но с другой стороны, как мы теперь можем быть уверены, что она вообще была?
Наверное, я задумалась, потому что пропустила вопрос Тимура. И он его повторил:
— Чай будете? Мне дед в термосе оставил, а сам к товарищу закадычному потопал. Чашки на столе возьмите.
— Давай чай, — вздохнула я, снова усаживаясь за стол и приглядываясь к Тимуру. Выглядел он хорошо, не было заметно, чтобы он как-то волновался или переживал из-за случившегося.
— Что нового удалось узнать? — Тимур звучно отхлебнул и откинулся на подушку.
— Пока ничего. Мы тут все как слепые котята тыкаемся. Тукач не спешит делиться своими выводами даже с моим отцом. Но они работают, сегодня даже в город поехали, так что, надеюсь, скоро мы будем что-то знать.
— Ага, ходят тут, опрашивают. Надоели. Что мы можем сказать? Все спали, никто ничего не слышал.
— У нас есть несколько другая информация, — уклончиво заметила я. — Оказывается, все, кто якобы спал, куда-то выходили и заходили.
— Кто курил, кто выпить хотел.. — подхватил Славик. — Вот ты, к примеру, ничего не хочешь поведать?
— В смысле? — озадаченно глянул на него лежачий больной.
— Спрошу прямо: с какой стати ты, Тимур, путешествуешь с оружием?
— Это что, допрос?
— Считай, что так.
— Господи, какой бред. Мало того, что меня следак этот допрашивал, теперь еще и вы.
— А ты следаку сказал про свой пистолет? — невинно осведомилась я.
— Значит, мне не показалось, что кто-то рылся у меня в вещах! — засмеялся Тимур. — Вынужден тебя разочаровать, милейшая Дарина. Я, помимо тренерской работы, подрабатываю в охранной фирме. Разрешение на оружие у меня есть, а взял я пистолет с собой, потому что в то утро был прямо со смены. Решил, что в вещах он мне не помешает. А когда пришлось спешно покидать теплоход, конечно, забрал. Теплоход никак не охраняется, и оставлять там оружие — это преступление. Мало ли кто туда заберется. Еще вопросы будут?
— Ясно. Пойми, мы все на нервах, а тут Васятка бегает, кляузничает. Кстати, он что, не знал, что ты в охране работаешь?