Страница 8 из 69
6 февраля, четверг
О том, что у него неприятности, Мила напомнила утром.
— Что-нибудь прояснилось насчет денег? — Проснувшись от звонка будильника, жена нырнула Павлу под руку.
— Пришел один аванс. — Павел мягко подвинул жену, сел на постели. — Какое-то время продержимся.
В квартире было жарко. Жена боялась сквозняков, не давала приоткрыть окна.
— Ну вот, видишь! Я сразу сказала, что все обойдется!
Обойтись все не могло, потерянная сумма была слишком значительная для его маленькой фирмы. Придется браться за любые работы, даже за невыгодные. Возможны задержки зарплаты, и не факт, что программисты это стерпят. Их профессия сейчас востребована, за гроши никто работать не станет.
Мила потянулась, вскочила, накинула легкое кимоно.
— Ты мне не веришь, а я всегда оказываюсь права!
Павел вымученно улыбнулся.
Жена вздохнула, нахмурилась и робко пролепетала:
— Павел, это сделала Кира!
— Перестань! — поморщился он.
— Это она! Она всегда меня ненавидела!
От виноватого лепета навалилась странная, тяжелая усталость. Как будто он не встал только что с постели, а не спал несколько суток.
— Мила, перестань! — тихо попросил он и удивился, что попросить удалось тихо.
На него внезапно накатила злость, от которой сами сжались кулаки.
Он не понял, на кого злится: то ли на лепечущую глупости жену, то ли на себя, то ли просто на судьбу.
Мила горестно покусала пухлые губки.
Они с Кирой навестили его тетку, потому что родители болели, а старая женщина привыкла видеть кого-то из родных хотя бы пару раз в месяц.
Когда-то тетя преподавала в Гнесинке, потом, состарившись, давала частные уроки. Павел старушку любил, тетка была веселая, остроумная и никогда не унывала.
В тот раз у старой тетки они застали молодую ученицу. Занятие уже закончилось, но ученица уходить не торопилась. Мила пела под гитару старинные романсы и неотрывно смотрела на Павла.
А через пару дней неожиданно ему позвонила и попросила помочь наладить компьютер.
Тетя перестала с ним общаться, когда он бросил Киру.
Вообще-то Кира сама от него ушла, но тетка в подробности не вдавалась.
Ее похоронили в позапрошлом году.
Павел прошел в ванную, принялся водить бритвой по щекам и неожиданно и запоздало пожалел, что Мила отправилась тогда на похороны вместе с ним. В этом была большая несправедливость, тетка едва ли хотела бы видеть бывшую ученицу на собственных похоронах.
— Павел, иди! — крикнула из кухни Мила.
— Иду.
Тарелка с яичницей стояла на столе. Яичница была, как он любил, с беконом, но Павел съел ее через силу.
— Я тебя очень люблю! — Мила наклонилась над ним, убрав грязную тарелку. — Все наладится, вот увидишь!
Двое полицейских пришли через час после того, как он приехал на работу. Одного Павел знал, беседовал с ним у хозяйки Глеба. Второй был незнакомый.
* * *
Утром состоялось селекторное совещание, потом долго совещались у начальника в кабинете. Освободилась Кира только перед обедом.
От совещаний она уставала. Хотелось крепкого кофе и тишины. Тишины в офисе хватало, а за кофе пришлось спуститься на один этаж в буфет.
Маленький зал был пуст. Кира с удовольствием отпила горячий напиток и взяла в руки телефон.
Надо было позвонить Павлу раньше, но она сегодня из-за внезапного снегопада добиралась до работы дольше обычного, едва не опоздала. Опаздывать в корпорации не полагалось.
— Кира! — Павел ответил быстро, после первого же звонка.
— Привет, Паш. — Кира еще отпила кофе. — Вчера приехал отец Глеба, я дала ему твой телефон. Его зовут Проскурин Борис Яковлевич. Он еще не звонил?
— Не звонил. У нас тут менты всех опрашивают. Ты сказала ему про деньги?
— Сказала. — В буфете было включено радио. После коротких новостей зазвучала музыка. Жаль, что нельзя подняться в офис, в тишину вместе с кофе. — Он не верит, что Глеб мог такое сделать.
— Понятно, что не верит. Родители всегда верят, что их дети самые лучшие.
— Паша.. — Кира торопливо допила кофе и вышла в коридор. — Ты веришь, что Глеб мог это сделать?
Она долго страдала, когда поняла, что Павлу нужна Мила. Она не хотела и боялась его видеть. И потом, когда страдать перестала, не хотела его видеть. И уж точно никогда не думала, что сможет относиться к нему как к давнему хорошему приятелю.
Сейчас Павел ей таким и казался, старым добрым приятелем.
— Ну откуда я знаю! Я с ним беседовал только один раз, когда на работу принимал. Руководитель группы о нем хорошо отзывался.
Кира пошла на свой этаж по лестнице. За лестничным окном была сплошная серая мгла. Уж лучше бы опять пошел снег, от серости становилось совсем тоскливо.
— Я мало его знала, но он не производил впечатления недоумка. Он не мог не понимать, что его поймают на краже.
На лестнице почему-то всегда было холодно, даже в летнюю жару. Кира торопливо вбежала в свой теплый коридор.
— Его кто-то подставил, Паша!
— Разве что невидимка! Проник, не замеченный камерами, и исчез, никем не замеченный!
Павел злился. Обычно при посторонних от проявлял выдержку.
Наверное, она для него тоже старая добрая приятельница, которой можно не сильно стесняться.
— Ты уверен, что никто другой не мог перевести деньги?
— Кто-то включил комп бухгалтера, — неохотно объяснил Павел. — Сначала включил, потом выключил. Кроме Глеба некому. В сети в это время был незнакомый пользователь, но включить и выключить бухгалтерский комп мог только Глеб.
— Значит, кто-то обманом заставил его это сделать, а потом убил. Отследить деньги невозможно?
— Если захотеть, все возможно, — усмехнулся Павел. — Но я сомневаюсь, что у наших ментов найдутся подходы к иностранному банку. Им бы убийцу поймать.
— Поймают убийцу — вернешь деньги, — успокоила Кира. — Деньги наверняка у него. На его счете.
— Не факт.
— Факт!
Раньше они часто спорили. В ссоры споры не перерастали. Кира вообще не помнила, чтобы они когда-нибудь ссорились.
Ей тогда казалось, что она абсолютно счастлива.
Она тогда не знала, что абсолютно счастливой можно быть только с Германом.
— Кира, ты помнишь тетю Клаву?
Вопрос не понравился. Вспоминать прошлое Кире решительно не хотелось.
— Конечно.
— Она умерла.
— Я знаю, — неохотно призналась Кира.
— Откуда? — Павел удивился.
— От твоей мамы, — вздохнула она.
— Я не знал, что вы общаетесь.
— Пока, Паша! — торопливо попрощалась Кира. — Извини, я не могу больше разговаривать.