Страница 62 из 69
24 февраля, понедельник
Сегодня дежурил Николай. Павел с охранником поздоровался, но останавливаться не стал, момент был неподходящий, через турникеты постоянно кто-то проходил.
Не успел раздеться, как пошли сплошные телефонные звонки. Перед обедом заглянула Майя, обсудили текучку. Когда собрался спуститься в столовую, позвонил Костя.
— Зайди! — позвал приятель. — Мой день рождения отметим.
— Черт.. Забыл тебя поздравить, — покаялся Павел.
День рождения у Кости был в субботу. В обычных обстоятельствах Павел об этом помнил.
— Поздравляю!
— Спасибо! — засмеялся Костя. — Зайди, мы тебя ждем.
Один из столов в офисе программистов, обычно заваленный проводами, был расчищен и накрыт бумажной скатертью. На скатерти стояли торт, вино и бумажные тарелки и стаканчики.
Павел произнес короткую речь, которая не менялась от года к году и сводилась к тому, что фирме несказанно повезло иметь такого замечательного специалиста, как Константин.
Обычно несколько слов произносила и Майя, но на этот раз бухгалтер желания высказаться не проявила.
Вино почти никто не пил, большинство коллег приезжали на машинах. Фуршет занял минут пятнадцать. Коллеги съели по куску торта, Костя сгреб скатерть вместе с остатками пиршества, и все с облегчением разошлись по своим рабочим местам.
Как ни странно, от съеденного торта пообедать захотелось еще сильнее. Павел спустился вниз. Через турникеты опять кто-то постоянно проходил, но Павел больше тянуть не стал, подошел к Николаю.
— Помните, вы мне дали записи с камер? — косясь на снующих коллег, тихо спросил Павел.
Охранник еле заметно кивнул.
— Камеры на запасной лестнице с первого по четвертый этажи были отключены. И камера в нашем коридоре тоже. Мы на четвертом сидим.
Николай не отводил глаз от турникетов, но Павел понимал, слушает он внимательно.
— У нас в офисе, кроме убитого парня, оставалась девушка. Она утверждает, что выходила в туалет, а на записи ее не видно. Еще внизу уборщица на улицу вышла и не вернулась.
— Оставьте телефон. — Охранник подошел к своему столу, протянул Павлу листок для заметок и ручку.
Павел записал свой номер.
— Мне нужно будет время, чтобы подумать. Сегодня могу не позвонить.
Павел кивнул.
То ли торт все-таки перебил аппетит, то ли аппетит пропал по некой неизвестной причине, но обед он съел через силу.
Если охранник Николай во всей этой истории замешан, Павел сейчас сделал не лучший ход.
Звонить Константину он не стал, поднявшись на лифте, заглянул к программистам и поманил приятеля рукой.
— Что? — Костя не любил, когда его отрывали от дела.
Павел дошел до кабинета, пропустил друга вперед.
Сев за компьютер, помолчал, как будто никак не мог решиться заговорить.
Костя с интересом за ним наблюдал.
— Когда ты прилетел, Костя? — вздохнул Павел. — Седьмого ты был уже в Москве.
Приятель не испугался, посмотрел на Павла с еще большим любопытством.
— Ведешь расследование? — Костя слегка улыбнулся.
— Веду, — подтвердил Павел.
— Ладно. — Константин перестал улыбаться. — Поймал ты меня. Я вернулся третьего. Летал я с родителями к родственникам, к тетке и ее мужу. Родственники давно в Израиле живут. Давно нас приглашали. Когда мама уговорила, я думал, смогу потерпеть две недели. Но не смог. Промучился пару дней в гостях, погулял по берегу моря, соврал, что срочно нужно на работу, и взял билет на ближайший рейс. Хотел второго прилететь, но рейс перенесли, прилетел третьего. Паша, я бы просто не успел все это провернуть. Самолет приземлился в шестом часу. Пока паспортный контроль, пока то-се.. Я бы просто не успел до работы добраться, не то что ограбление подготовить.
Костя подошел к окну, постоял, вернулся к Павлу.
— Смотри! — Он наклонился над Павлом, достал телефон, показал билет на третье февраля на рейс Тель-Авив — Домодедово. — Хотел сразу на работу выйти, но.. передумал. Ко мне женщина приезжала. Она замужем, я мог с ней встречаться только днем. А потом прочитал в чате, что творится в фирме, и решил, что спокойнее, если все будут думать, что меня в Москве не было. Теперь жалею, ты парень дотошный, не надо было тебя дурить.
Костя подошел к двери, помолчал, обернувшись к Павлу, и вышел.
Похоже, приятель на этот раз говорил правду. Дурачить можно было Павла, полицию не получится. А делом об убийстве занимается полиция.
* * *
Герман приехал, когда Кира еще не успела переодеться.
Они, обнявшись, постояли в прихожей. Раньше Кира в такие минуты чувствовала себя абсолютно счастливой, а теперь что-то абсолютному счастью мешало.
Нераскрытое убийство соседа мешало. Несчастная старая женщина за стеной мешала.
Раньше их уютная квартира казалась отгороженной от всего мира, теперь отгородиться не получалось.
— Скорее бы все разъяснилось, — прошептала Кира.
Муж молча снял куртку.
Над ухом зазвенел звонок, Герман открыл дверь. За дверью стояла Даша.
— Здрассте. — Германа она побаивалась, смотрела на Киру. — Я видела, вы приехали. Петя хочет с вами поговорить. Можно он зайдет?
— Можно, — кивнул Герман.
Незадачливый мошенник спустился вместе с подругой. Мгновенно появился со стороны лестницы.
Герман отступил в сторону, пропустил Воронкина и захлопнул дверь перед Дашиным носом.
Парень был высокий и нескладный. На узких плечах худи висело как на вешалке.
Оттопыренные уши придавали ему комичный вид.
— Рассказывай! — приказал Герман.
Парень топтался, опустив глаза.
— Зачем Глеб тебе звонил?
— Я не знаю, вычислил он меня или нет. — У Петра оказался очень низкий голос, настоящий бас. — Он на тот номер звонил, который мне Дашка дала. Я ту симку редко включал, но иногда проверял звонки. Глеб много раз звонил и эсэмэску прислал. Написал, что про симку знает и к ментам пойдет. По-моему, он точно не знал, что это я звонил, найти пытался. Я в тот вечер, третьего, хотел его встретить, поговорить. Хотел объяснить, что больше не буду. Позвонил Дашке, она не знала, когда Глеб появится, и я около вашего дома ошивался. Долго здесь торчал, в двенадцатом часу домой поехал. Когда узнал, что Глеба убили, испугался. Боялся, на меня подумают. Только сразу исчезнуть не решился, еще больше бы подозрений вызвал. А когда Даша сказала, что вы про симку узнали, совсем струхнул. Зря, конечно. Если ментам надо будет, сразу найдут.
— То есть в тот вечер ты Глеба не видел?