Страница 42 из 69
Кира быстро тронула мужа за руку, чтобы не ляпнул чего-то вроде «не ест, значит, не голодная».
Герман ее руку сердито оттолкнул, но отказывать в просьбе не стал, с хмурым видом пошел в соседскую квартиру. Кире там точно делать было нечего, но она отправилась вслед за мужем.
— Любовь Иванна! — недовольно крикнул Герман с порога.
Соседка не ответила, он прошел в спальню.
Старая женщина лежала, глядя в потолок.
— Любовь Иванна!
— Не кричи! — осадила она Германа. — Я еще не оглохла!
Говорила она с трудом, тихо и хрипло.
— Что беспокоит?
— Ничего.
Герман взял со стоявшей рядом с кроватью тумбочки тонометр, измерил соседке давление. Кира заглянула ему через плечо, давление было низким, но не критически. Кое-чему в этих вопросах она у мужа уже успела научиться.
— С вами все в порядке! — проворчал Герман.
— Знаю! Я тебя не звала! — Любовь перевела взгляд на родственницу. — Езжай домой, Ангелина! Мне ничего не нужно.
Старуха закрыла глаза. Лицо у нее было серое, бледное.
Герман недовольно вышел в прихожую, Ангелина и Кира тихо за ним попятились.
— Второй день так лежит, — прошептала Ангелина. — Не ест ничего, только водичку пьет.
— Захочет поесть, встанет, — Герман ворчал, но Кира чувствовала, состояние соседки его беспокоит.
— И Бориса нет, — продолжала жаловаться Ангелина. — Ходит где-то целыми днями. Мог бы старухе внимание уделить, она ему не чужая!
— У него сына убили, — напомнила Кира.
— Так Глеб и Любе не чужой! Она Глебчика очень любила. Из-за него теперь и жить не хочет. — Женщина заплакала. — Что же мне делать-то?
— Наймите сиделку, — посоветовал Герман.
— Да не захочет она!
— Кира! — тихо донеслось из спальни.
— Да, Любовь Ивановна! — заглянула в дверь Кира.
— Подойди сюда!
Кира подошла к кровати.
— Неизвестно еще, кто убил Глеба? — Соседка облизала сухие губы.
— Нет, — покачала головой Кира. — Но я уверена, убийцу найдут. Любовь Ивановна, вам дать воды?
— Ничего мне не надо! Ты скажи, если что-нибудь узнаешь про Глеба!
— Конечно! Да я думаю, вы раньше узнаете. Вам Борис Яковлевич скажет.
— Не говорит он ничего! Говорит, пока ничего не известно. А сам ходит где-то, значит, что-то да знает. — Женщина одной рукой поправила одеяло. — Наташа меня всегда не любила, с самого начала. Как Игорь на мне женился, к родному отцу только по праздникам приезжала, а он ей каждый день звонил. А что я им плохого-то сделала? Я ни о ней, ни о Борьке ни одного плохого слова не сказала.
— Я думаю, вы преувеличиваете, — осторожно возразила Кира. — К вам все хорошо относятся. И Глеб вас любил.
Женщина помолчала, глядя в потолок.
— Я радовалась, когда Наташа с Борей из Москвы уехали. Я мужа к дочери ревновала, чего уж скрывать. А теперь жалею. Жили бы здесь, не относились бы ко мне как к чужой. Все-таки я не один год с Игорем прожила, десять.
— Я думаю, они и так к вам как к чужой не относятся.
Соседка поморщилась.
— Так ты скажи, Кира, если что про Глеба узнаешь.
— Обязательно!
Женщина закрыла глаза, Кира тихо вернулась в прихожую. Герман уже ушел, около двери стояла одна Ангелина.
— Ну вот как ее одну оставлять!
Кира сочувственно покивала.
Пока она была у соседки, чай успел остыть, Кира выплеснула его в раковину, заварила новый. Снег за окном сыпаться перестал, осталась только унылая зимняя серость.