Страница 13 из 69
7 февраля, пятница
У соседской двери стояла тетка с двумя целлофановыми сумками в руках. У нее было круглое лицо с черными нарисованными бровями, на голове песцовая шапка. Такие шапки были в моде лет сорок назад. Герман это точно знал, потому что недавно выбрасывал вещи умершей бабушки.
— Не могу дозвониться, — растерянно обернулась к нему женщина.
Ее шапке было не сорок лет, значительно меньше, серый мех окутывал голову ровным блестящим полушаром, но от этого шапка не выглядела современнее. Он не думал, что такое уродство до сих пор продается.
— Не знаете, с Любовью Ивановной все в порядке?
Она смотрела на него с испугом.
— Вчера было все в порядке. — Герман нажал на кнопку соседского звонка.
Они послушали доносящийся из квартиры негромкий звон.
— Я ей по телефону звонила, она не отвечает. Я звонила, звонила, вот решила приехать. Беспокоюсь я.
Герман снова нажал на звонок.
Черт возьми, он опаздывает на работу!..
— У вас случайно ключей от ее квартиры нет? — Женщина чуть не плакала. — Старая, живет одна!
— Она сдает комнату, — машинально поправил Герман.
— Так что жильцы! — Тетка действительно заплакала, вытерла пальцем слезинку. Ногти у нее были ярко-красные. — Жильцы чужие, беспокоиться не станут. Не выходит бабка из комнаты, так им же лучше! А теперь и жильцов у нее нет, убили мальчика.
Жаль, он не знал точно, в какой квартире живет соседка Елена, которую он мысленно прозвал «верхней». Кира вчера сказала только, что живет она на шестом этаже и к старушке заходит исключительно по доброте душевной.
Хорошо бы спихнуть на Лену чужие проблемы, но на каждом этаже по четыре квартиры, а звонить в дверь к незнакомым людям Герман готов не был.
— Что же теперь делать-то!.. Люба за продуктами, когда скользко, не ходит, раньше ей Глеб приносил.
Герман опять нажал на звонок, а потом ударил кулаком в дверь.
Громкого стука не получилось, дверь была обита черной мягкой искусственной кожей.
Но, как ни странно, зашуршал замок, и дверь приоткрылась. Бледная Любовь Ивановна посмотрела на них в образовавшуюся щель.
— Ну слава богу! — проворчал Герман. — Перепугали свою гостью до смерти!
— Что же ты, тетя Люба, не отвечаешь! Я уж полицию хотела вызывать! — запричитала тетка в шапке.
— Подожди, Ангелина, — отмахнулась от нее хозяйка. — Что-то нехорошо мне, Герман.
Черт возьми, он опаздывает на работу..
Герман молча шагнул вперед, ухватил хозяйку за локоть, довел до кресла.
Пульс у нее был неровный, но и не такой, чтобы с минуты на минуту ожидать кончину.
— Где у вас тонометр?
Тонометр Герман увидел сам, прибор лежал на тумбочке около кровати.
Давление оказалось высокое, но, как и пульс, немедленной кончины вызвать не могло.
Он сунул Любови таблетку, блистер с которыми тоже заметил на тумбочке, и посоветовал:
— Вызовите врача. Если через двадцать минут давление не упадет, вызовите «скорую».
Гостья, оставив сумки в прихожей, суетилась около хозяйки.
— Что тебе дать, тетя Люба?
— Ничего не надо, — изображая полную слабость, прошептала старушка.
Полной слабости у нее быть не могло, но выглядело правдоподобно.
— Почему вы не открывали дверь? — вздохнул Герман.
— Голова кружилась, — Любовь театральным жестом дотронулась до лба. — Всю ночь почти не спала, тяжело было встать. Я же никого не ждала, не думала, что Ангелина приедет.
В этом Герман ее понимал, не хочет никого видеть — имеет полное право.
— Я вам все утро звонила.. — пролепетала Ангелина.
— Не было никаких звонков!
— Ну как же!.. Я сто раз звонила! Господи, как я забеспокоилась! Я к вам еще вчера собиралась, продукты купила. Колбаску, как вы любите. Много чего.
— Положи в холодильник!
Ангелина подхватила сумки, метнулась в кухню, принялась выкладывать продукты в холодильник.
Шапку она успела снять, шапка лежала в прихожей на тумбочке. Рядом со смартфоном.
Смартфон, как ни странно, был не из самых дешевых.
Герман взял телефон в руки. Звук у телефона оказался выключен.
— У вас выключен звук, — проворчал он. — Включить?
— Включи. Я звук на ночь отключаю. И так сплю плохо, а если кто позвонит, совсем не усну.
Ангелина пробежала из кухни к хозяйке.
— Телефон здесь оставить? — спросил Герман.
— Дай сюда, Ангелина! — приказала соседка.
Приказывать у нее хорошо получалось, не хуже, чем жаловаться на здоровье.
Ангелина торопливо взяла у Германа хозяйский телефон.
На работу он не опоздал, возня с соседкой заняла всего минут десять.
* * *
Звонка от конкурента Виктора Владимировича Ковалева Павел ждал. По непроверенным данным, головная компания собиралась объявить конкурс на работу, которую и Павлу, и конкуренту в одиночку выполнить сложно, лучше объединиться, выступить одним тандемом. О том, что готовится конкурс, Павлу шепнул бывший однокурсник. Такое происходило не в первый раз, и не только Павел узнавал о готовящихся конкурсах заранее, в головной компании связи были не у него одного, у конкурентов тоже.
Если бы не проблемы, свалившиеся на фирму, Павел позвонил бы Ковалеву сам. Упускать заказ было нельзя не только потому, что это были надежные деньги — разработка хорошей типовой системы для головной компании означала выход на совсем другой уровень. В случае успешной работы для фирмы откроются большие перспективы.
Звонок раздался утром, Павел еще не успел просмотреть почту.
— Как жизнь, Павел Сергеич? — весело спросил Ковалев.
— С божьей помощью! — весело ответил Павел.
Веселый Ковалев производил впечатление добродушного шутника, а на самом деле был акулой, хватал любую добычу, до которой мог дотянуться. Павел знал о двух случаях, когда добродушный конкурент поглотил вполне успешные на первый взгляд фирмы. Съел и не подавился.
— Слышал про новый тендер по центральным системам?
— Слышал. Но тендер еще не объявлен, — напомнил Павел.
— Объявят, куда денутся! Пойдем тандемом?
— Если не возражаете.
— Я бы возразил, но ты же знаешь, один не вытяну, — хохотнул Ковалев. — Нам бы с тобой по-настоящему объединиться, Паша!
— С радостью! — засмеялся Павел. — Я директором, вы моим заместителем.
— Нет у тебя почтения к моим сединам! — усмехнулся Ковалев. — Не уважаешь старших.
Ковалев кокетничал, ему было немногим за пятьдесят. Но виски у него действительно были седые, сколько Павел его знал. В остальном же на почтенный возраст конкурент не тянул, а немощным его можно было назвать только в виде шутки.