Страница 80 из 117
– А по мне – без ласки прожить нельзя, – сказала она, вынимая из-за пазухи ребенка, чтобы накормить. – Грустно будет жить на свете только ради еды с питьем. А уж малышам и подавно, да, моя хорошая? – И девочка заулыбалась, видя радостное лицо матери.
В начале апреля она, помня о своем обещании, вновь поехала в город, чтобы забрать Хаят домой.
В казенном доме пахло болезнями и горем. Горем одинокого человека, оказавшегося ненужным самым близким и родным. Горем предательства и покинутости.
Повсюду смотрели на Алию желтоватые лица с увядшими ртами. Кто-то глядел равнодушно, кто-то с надеждой, но вот любопытства и интереса – этих показателей любви к жизни – Алия не замечала.
– Валиева Хаят? В восемнадцатой.
Алия смотрела – и не верила своим глазам. Не может же быть эта сгорбленная старушка с потухшим взглядом слезящихся глаз быть ее бабушкой? Где та горделивая посадка головы, где та прямая спина, которую не сумел сломить ни один суховей? Неужели это она?
– Бабушка, – испуганно позвала Алия, запоздало подумав о том, что они так и не успели помириться после смерти отца. Кто знает, а если до сих пор Хаят зла на внучку и не желает ее видеть?
Хаят обернулась и смотрела на Алию долгим отсутствующим взглядом. Не видела? Или не узнала?
– Бабушка, это же я, – с отчаянием сказала Алия, подходя ближе и осторожно дотрагиваясь до руки старушки. Рука была ледяной, словно из Хаят ушли все жизненные силы. – Ты не узнаешь меня?
Узнала! Тусклые глаза, подернутые старческой пленкой, вспыхнули вдруг тихой радостью. Хаят поднялась и протянула руки внучке:
– Алия! Алия, доченька!
– Я за тобой приехала, бабушка! Ты едешь домой!
Повсюду смотрели на них увядшие лица. Кто-то глядел равнодушно, кто-то – с надеждой. И в каждом взгляде читался вопрос: «А за мной тоже придут?»