Страница 77 из 117
Он вышел и до самого своего дома не мог унять тяжелых и глухих ударов сердца. Встреча эта разбередила его старые раны, которые, как ему казалось, уже давно заросли непроницаемой коркой и затянулись. Ан нет! Жива была эта боль двадцатилетней давности. И болело сердце – так, словно это было вчера.
– К дочери Абдулхака ходил? – догадалась Танзиля, когда Анвар вернулся в дом.
– Да, – отчего-то чувствуя себя виноватым, Анвар присел к столу. – Детишек ее видел – маленькие совсем. Одному осенью в школу, другая еще грудная. Ясли бы ей, чтобы мать работать могла.
– Где же это она работать будет? – с подозрением прищурилась Танзиля, разливая по чашкам горячий ароматный чай. – Уж не у тебя ли в колхозе?
– В колхозе, – подтвердил Анвар, принимая дымящуюся чашку. – Да только колхоз этот не мой, а коллективный. И рук рабочих в нем не хватает – это тебе прекрасно известно. Молодые по городам разъезжаются, а у нас тут птичниц, доярок не хватает. Если еще и Эльза уедет, как грозилась, так и вовсе беда!
Танзиля поджала тонкие губы и промолчала. Анвар без аппетита съел пару теплых еще блинов с маслом и, допив чай, ушел в горницу. Спать он ложился рано, сразу после заката солнца, но и вставал с петухами – колхоз требовал неустанного присмотра.
Танзиля легла поздно. Сначала долго и с чувством гремела на кухне сковородками – мыла посуду. Потом ходила к соседке – сообщать последние новости. И, наконец, мышкой скользнула под одеяло и замерла, не смея прикоснуться к мужу. И долго лежала без сна, прислушиваясь к тихому сопению Анвара.
Он лежал на боку с открытыми глазами, лишь притворяясь спящим. Говорить было не о чем. Воспоминания страшного дня теснили его голову, не давая заснуть. И он знал: Танзиля тоже думает об этом.
Он тяжело вздохнул и закрыл глаза. Нужно было жить дальше.