Страница 56 из 117
А когда Лизе шел пятнадцатый год, с Семеном на лесоповале случился несчастный случай – оторвало до самого предплечья правую руку. После этого он, жалкий, словно побитая собака, явился к Катерине Ивановне просить у нее прощения.
– Ты прости меня за прошлое, дурак был, не верил тебе, – сказал он горько, не смея взглянуть ей в глаза. – Сними ты с меня свое проклятие, Катерина! Жизнь моя под откос катится, будто не я свою жизнь живу, а кто-то управляет ею, двигает меня, как пешку на доске! Скажи, что прощаешь, Катерина.
– Давно простила уже, – проронила Катерина Ивановна. – Да и какое там проклятье, Семен? Разве ж ведьма я, проклинать умею? Так, сказала в сердцах, чтоб тебе обидно было и страшно. Уж прости меня за это, да нет в том моей вины.
Семен Пономаренко, не в силах найти свое место в жизни после трагедии, наложил на себя руки. Его нашли на том самом месте, где когда-то он назначал свидания юной Катерине. На его похоронах никто не проронил ни слезинки – друзей не нажил, семьи как таковой не случилось.
Вдова Семы, Наталья, спустя два года после его смерти снова вышла замуж и неожиданно для всех родила – в сорок пять лет, на самом излете бабьего века.
То ли слова Катерины оказались пророческими, то ли сила эмоций, испытываемых ею тогда, сыграла свою роль, то ли просто следовала одна за другим цепочка совпадений, но род Пономаренко усыхал на глазах. Правда, жива была еще плоть и кровь Семена, дитя горячей и запретной любви Катерины, все детство терпевшая благородство брата, снедаемая мучительной ревностью и мелочной завистью, Лизавета.