Страница 46 из 117
Алия знала, что все это делается с молчаливого согласия свекрови. Не глядя на невестку, она уходила в общую кухню и уводила за собой Роберта, позволяя сыну мутузить невестку до умопомрачения. Правда, Алия и не догадывалась о том, какую роль играет Сабира во всей этой истории. Ей самой, открытой и чистой, и в голову не могло прийти, что женщина способна на такую подлость.
В начале лета Ильдару стало ощутимо хуже. Было ясно, что эту осень он уже может и не увидеть, поэтому Сабира приняла единоличное решение перевезти сына в деревню. Как любая мать, она еще тешила себя мыслью, что родные места, живительный воздух знакомых с детства полей даруют сыну исцеление.
– Даже не знаю, поедешь ли ты? – спросила Сабира задумчиво за несколько дней до отъезда. – Жизнь в деревне скучная, ресторанов нет. Кому ж понравится рядом с больным сидеть да уколы ему делать ежедневно?
– Я еду с вами, – твердо сказала Алия, ни минуты не колеблясь. – В училище взяла академический отпуск.
– А работа?
– Написала заявление. Дорабатываю положенные дни, – голос Алии был на удивление спокойным. – Не думайте, что я брошу мужа в тяжелой ситуации. Понимаю, что ему нелегко сейчас, и в последние дни его жизни я должна быть рядом.
– А вот это ты видала? – Сабира в бешенстве вскочила и выставила перед лицом невестки кулаки. – Кукиш тебе, а не последние дни. Мой сын еще тебя переживет и новую жену найдет себе! Да не кукушку, не такую, как ты! Она любить его будет, уважать! А самое главное – она будет благодарна мне за то, какого сына я вырастила! Кукиш тебе, а не последние дни, поняла?! Он поправится на воздухе, поправится! – выплеснув перед невесткой всю свою душевную боль, Сабира скривилась лицом и внезапно заплакала.
Алия присела рядом со свекровью и молча приобняла ее за плечи. Спорить, доказывая очевидное, утешать и поддакивать не было у нее ни сил, ни желания. Поэтому они вдвоем сидели, обнявшись, на маленькой кухне студенческого общежития и беспомощно плакали, страшась повисшего над ними черного горя.
Хотя верить обеим, конечно, хотелось только в лучшее – особенно Алие. Замешивая и раскатывая тесто в цеху, она снова и снова повторяла про себя одну и ту же молитву, услышанную в детстве от Хаят, молила Бога послать Ильдару исцеление. Напарница Света с интересом наблюдала за ней, но вопросов не задавала – слишком изможденный и отрешенный был вид у Алии. Окликнуть ее пришлось лишь раз – она была до того погружена в себя, что не слышала никаких посторонних звуков.
– Алия, ау! Я говорю – к тебе пришли!
– Пришли? Кто? – Алия быстро оглянулась на дверь и увидела на пороге Алмаза. – Ты?! Зачем ты здесь? Уходи!
– Алия, выйди, пожалуйста, надо поговорить! – голос Алмаза был почти умоляющим, но Алия отрицательно покачала головой:
– Нет, уходи. Нам с тобой говорить не о чем.
– Ой, я ж совсем забыла – мне ж в бухгалтерию надо! – Светка скинула с себя фартук и колпак. – Вот голова садовая… Скоро вернусь! – И она, выходя, подмигнула Алмазу – мол, разговаривайте спокойно, мешать не буду.
– Алия, я ведь уезжаю, – Алмаз подошел к Алие, тихо встал за ее спиной – она упрямо не желала повернуться, продолжая нарезать длинный пласт теста. – В Москву. Буду там теперь жить. Всегда.
– Уезжаешь? – Алия порывисто обернулась. – А как же учеба?
– Перевелся. – Алмаз не сводил глаз с лица Алии: – А я ведь за тобой пришел. Поедешь со мной?
Алия молчала. Меньше всего она ожидала от Алмаза подобного.
– Я люблю тебя как раньше, всегда любил! – Алмаз взял ее руку в свою, прижал к себе. – Ты ведь для меня была предназначена, мне с тобой так легко было, как ни с кем больше. И сейчас – столько девчонок вокруг, а я только о тебе и думаю. Уходи от мужа, он плохой человек, недостойный!
– Не могу, – выдохнула Алия. – Прости, Алмаз, я не могу.
– Да почему?! Потому что у тебя ребенок? Думаешь, я не думал об этом? Я усыновлю его, и мы будем жить втроем! Ты будешь счастлива со мной, обещаю! Ты будешь богата, не будешь ни в чем нуждаться, слышишь?! Я буду много зарабатывать, я для того и еду в Москву, у меня будет денежная профессия! Смотри, я уже купил билеты! – он поспешно вытащил из нагрудного кармана документы и три билета на поезд.
– Нет, нет! Я не могу! – Алия закрыла лицо руками и стала трясти головой. – Уходи, пожалуйста! Об этом не может быть и речи!
– Да ведь он бьет тебя, Алия! Он так и сына бить будет! И убить может – такие люди опасны, поверь мне! Что ты видишь, живя с ним? Поедем, пожалуйста! Я уже не смогу без тебя! Ты мне снишься каждую ночь! Мы должны быть вместе!
– Нет! – собравшись с духом, ответила Алия. – Уходи. Я не люблю тебя.
Он медленно оторвал руки от нее и мертвым взглядом уставился в пол, отказываясь верить в услышанное. Потом подхватил с пола сумку и перекинул ее себе на плечо.
– Что он с тобой сделал? – горько сказал он. – Растоптал нежный цветок своим сапогом. Ненавижу его, никогда ему этого не прощу!
– Ты еще молод, встретишь свою половинку и будешь счастлив, – безучастным голосом сказала Алия.
Алмаз покачал головой:
– Такую, как ты, уже не встречу, – он грустно улыбнулся и по-братски нежно поцеловал Алию в щеку, припудренную мукой. – А я бы тебя только на руках и носил бы, мой алый цветочек. Ну, прощай. Не знаю теперь, свидимся ли.
На многолюдном перроне суетились провожающие. Не замечая накрапывающего дождя, они стучали в окна вагонов, махали руками и кричали что-то на прощание. Лишь в одном купе было закрыто окно – Алмаза в новую жизнь не провожал никто. На столике перед ним лежали два лишних разорванных билета.
Поезд звучно гудел, возвещая о скором отправлении. Мешаясь с толпой, бежала Алия по платформе, тщетно заглядывая в каждое окно. Состав уже тронулся, и она еще какое-то время бежала под дождем, сама не замечая, как по лицу ее текут слезы.
Что оплакивала Алия, провожая глазами убегающий поезд? Может быть, последнюю ниточку, связывавшую ее с беззаботным детством? А может, и судьбу, которая могла бы быть, но не случилась. Не сбылась. На то она и судьба – суд Божий. Приговор небесных сил.