Страница 43 из 117
Глава 25
– Мам, а мне тут страшно! Я с тобой там посижу, можно?
Алия с сожалением покачала головой и помогла сыну устроиться на ящиках, на которых она устроила некое подобие постели. Роберт с испугом смотрел на неприветливые вокзальные стены, по которым шустро бегали огромные рыжие тараканы. Алия укрыла мальчика своим теплым платком и погладила по темноволосой голове:
– Маме надо работать, сынок. Туда со мной нельзя – там шумно, работают машины. Ты спи. Я разбужу тебя, когда закончу. И мы посмотрим, как ездят поезда! – пообещала она, вкладывая ему в руку еще теплую душистую булочку с изюмом. – Поешь и постарайся уснуть, хорошо? И ничего не бойся – я тут рядом, за стенкой.
Большие привокзальные часы уже показывали половину одиннадцатого, когда Алия с напарницей запустили тестомес. Огромный круглый чан с плоским дном был доверху наполнен вязким дрожжевым тестом, которому за ночь предстояло превратиться в пышные булки и пироги.
Грохот проносящихся мимо составов мешался с гулом работающих в цеху машин. Методично отщипывая от теста небольшие кусочки, Алия бросала их на весы и радовалась точности своего глазомера. Смазанные маслом булки на многоэтажных противнях с колесиками отправлялись затем в высокие духовые шкафы, и в воздухе скоро разливался аромат выпекающейся сладкой сдобы.
От напряженной работы затекали спина и руки. Ужасно хотелось прилечь в закутке рядом с сыном и прикрыть глаза хотя бы на полчаса. Но перед глазами вставало ухмыляющееся лицо свекрови, и ее фраза «Я Ильдару продукты присылаю, тебе – шиш!» заставляла Алию работать с утроенной силой.
С работой ей, можно сказать, повезло – устроила по знакомству соседка по общежитию. «Место хорошее, теплое, зарплата большая, сынку можно будет булки и пирожные брать, – прельщала она Алию. – Только вот работать надо в ночную смену. Ну да тебе и лучше так: днем на лекциях, ночью – на работе. График – сутки через трое. Сдюжишь?»
Еще как сдюжит! Алия была готова руки целовать этой женщине – работа помощницей повара не была пределом ее мечтаний, но позволяла безбедно жить: покупать продукты, а Ильдару – лекарства и обезболивающие дорогие уколы.
В напарницы ей досталась Светка. Полная краснощекая блондинка, сама напоминающая сдобную булку, имела легкий и веселый характер и часто заставляла Алию смеяться до слез, рассказывая на протяжении всей долгой смены анекдоты о Чапаеве и Петьке.
Правда, отнеслась она к Алие поначалу настороженно. Внимательно оглядела ее с головы до ног, задержавшись взглядом на обуви со сбитыми каблуками и на перешитом платье. Съежившаяся было под этим взглядом Алия решительно распрямила плечи и с вызовом посмотрела на товарку. «Ну и что ж!» – прочла Светка в этих глазах. Взгляд ее смягчился, но все же она с усмешкой сказала:
– Вот так да! Тебе сколько лет-то, малая? Да как родители тебя сюда отпустили? Что, совсем беда с деньгами? У нас здесь знаешь какие бандюганы водятся, ой-ой-ой! Они не работают у тебя, что ли? Семью содержишь?
– Нет у меня родителей, умерли! – отрезала Алия, надевая на голову белый колпачок. – А про семью ты права – муж у меня больной дома, с неоперабельной онкологией. И сын маленький. А жалеть меня не надо, я здесь не навсегда, – добавила она уже с вызовом.
– Ишь ты, – одобрительно хмыкнула Светка. – Гордая, значит. Сработаемся!
– А вы-то сами как здесь оказались? – осмелилась спросить Алия. – Тоже семью кормите?
– Не-е, я здесь так. – Светка помахала рукой, демонстрируя легкость своего положения. – Могу работать, могу не работать. У меня мамка знаешь где работает? В министерстве финансов, во!
– Ого!
– Ага. Полы она там моет! – И Светка от души расхохоталась, глядя на вытянутое от неожиданности лицо Алии. Через секунду смеялись уже вместе.
Именно Светке Алия могла раскрыть душу, не боясь осуждения или насмешки. Только ей могла рассказать о злобных выпадах свекрови и о том, каким невыносимо тяжелым сделался характер у мужа. О смерти отца она всегда умалчивала, не позволяя многолетнему нарыву просочиться наружу.
Светка молча выслушивала ее и никогда не перебивала. Чутье умудренной опытом женщины подсказывало ей, что на долю этой девочки выпали тяжкие испытания – гораздо страшнее тех, о которых она повествовала. Она не жалела, нет – этого Алия бы не стерпела. Но на правах старшей отпускала ее немного вздремнуть посреди ночи. А утром, хмурясь, совала ей в пакетик пирожные и булочки:
– Тут лишнего мы с тобой наделали! Возьми пацаненку своему – а то пропадет! Мне-то такое нельзя, и так поперек себя шире! – и, смеясь, она хлопала себя по необъятным бокам.
Светка стала настоящим спасением и глотком свежего воздуха для Алии – и веселым, умеющим увлечь в игру другом для Роберта. Это был настоящий талисман для них – присутствие Светки на смене гарантировало покой в душе и безопасность в цеху: она ловко управлялась с подвыпившими клиентами привокзального ресторанчика, могла заболтать любого агрессивно настроенного и пускала в ход кулаки, если в том имелась необходимость.
Неудивительно, что несчастье случилось в тот день, когда Светка, подцепив грипп, не сумела выйти на работу в свою смену. В тот день судьба-шутница вновь столкнула Алию с Алмазом. С тем самым Алмазом, за которого она когда-то чуть не вышла замуж.
В привокзальном ресторане было, как всегда, шумно. По вечерам здесь собиралась самая разношерстная аудитория: цыгане в пестрых одеждах и с большими тюками за спиной, подвыпившие мужчины в дорогих костюмах, лица откровенно бандитской наружности, развязные девицы и деловые женщины с портфелями, чинные семейства, приехавшие за час до отправки поезда и заглянувшие сюда скоротать томительно текущее время. За угловым столиком играли на гитаре и пели песни, две цыганки бурно выясняли отношения, высокий кавказец заказывал шашлык. Все уже было знакомо Алие и не вызывало у нее ни страха, ни дикого любопытства.
– Спасибо, Галиюш! – Алия забрала из рук буфетчицы стакан с черносмородиновым морсом для сына, повернулась, чтобы идти к своему цеху и внезапно приросла к полу. Перед ней стоял Алмаз.