Страница 111 из 117
– Приятель дал поносить, – отмахивался Никита, не вдаваясь в подробности. И вещи через пару дней исчезали из дому, стирая родительские сомнения.
Гром грянул в тот год, когда Маргоше исполнилось восемнадцать. Семья готовилась отмечать день рождения девушки, и Лара перед праздником металась между плитой и магазином. Вернувшись в очередной раз с покупками, она застала дочь склонившейся над ванной.
– Мамочка, мне что-то плохо! – повернула к ней Маргоша бледное лицо.
– Отравилась! – всплеснула руками Лариса. – А я тебе говорила – не ешь помидоры немытыми!
К вечеру Маргоше было лучше, и праздник отменять не стали. Но в последующие три дня странные симптомы повторялись. Рвота усиливалась по утрам и проходила сама по себе через пару часов. А дочь – большая любительница сладостей – внезапно объявила, что хочет соленых огурцов. А когда вскрытая банка с соленьями была съедена в два присеста, в голове у Лары зашевелились первые подозрения.
– Беременность четыре недели, – огорошила Ларису гинеколог из поликлиники.
– Ты хоть скажи, кто отец ребенка? – допытывалась Лариса. – Ты разве встречалась с кем-то?
Марго стоически молчала. Особой близости между матерью и дочерью не наблюдалось, доверительных задушевных бесед они не вели. Девушка выросла замкнутой и стеснительной.
Зато Георгий Михайлович сразу догадался обо всем. Не раз и не два заходил он домой в тот момент, когда красный и всклокоченный Никита выбегал из комнаты Марго и слишком поспешно вскрикивал: «Папа, ты уже пришел!» К тому же нежелание открывать имя отца ребенка тоже вызывало подозрения. Сложив два и два, Георгий Михайлович вызвал к себе Никиту, которому под натиском отца пришлось во всем сознаться.
Георгия Михайловича увезли в больницу с обширным инфарктом, где он и скончался, не приходя в сознание. Убитая горем Лара отвела дочь на аборт. А после этого, не слушая никаких возражений приемного сына, отправила его обратно на родину, в Советский Союз.
– Вот старый адрес твоей матери и ее родных, – сунула она ему в руки бумажку. – Не знаю, жива ли она или сгнила на зоне. Живи как знаешь, сюда больше ходу тебе нет.
– Мам, прости меня, – зарыдал юноша. – Я не знал, что все так получится, не знал!
– Смерти Жоры я тебе простить никогда не смогу. Уходи. – С этими словами Лара закрыла дверь прямо перед носом Никиты.