Сквозь года

-Я не....- хотела сказать, что не продаюсь, но стыд обжёг щёки. Продаюсь, моё время, мое общество, моё внимание. Стало так стыдно, так горько, что свидетелем моего падения стал именно он. Алан. Моя первая и единственная любовь. Мальчик, который, наверно, единственный из всех разглядел во мне человека. А не " эту русскую безотцовщину", на которую презрительно косились в селе.

-Неужели ты довольна вот этим? Тебя всё устраивает? - вдруг вырвалось у него- Скажи, Алиса, " горбатиться в горах" хуже, чем раздвигать ноги перед старыми мужиками?! И что-то я не вижу того, большего, которого ты достойна?- обвел он выразительным взглядом скромный подъезд многоэтажки. - Мало платят? Плохо даёшь? На такое вот заработать и на трассе стоя можно! - с искажённым ненавистью и презрением лицом добавляет он. -Шлюхой стала...- горько усмехнувшись, уже тише резюмирует.

Казалось, он ранил этими словами и себя тоже- такое выражение боли мелькнуло на его лице, что я прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Что мы с собой сделали? Как раньше, в детстве, всё было легко и просто- хорошие мальчик и девочка, дружили, любили. А теперь вот выросли- и нет их больше. Есть только девочка, что продает себя за деньги, и мальчик, переполненный ненавистью.

-Уходи, пожалуйста. Прошу тебя, Алан.- только и смогла выдавить из себя, раздавленная его презрением.

-Что за крики тут?- послышался звук открываемой двери. Это Ира, сонно зевая, выглядывала из-за спины Алана.

-Алис, всё в порядке с тобой?- он вышла, запахивая халат. С подозрением окинула взглядом Алана, но, кажется, не узнала.- Это кто? У вас всё хорошо? Алиса, что происходит?

-Ничего, молодой человек ошибся подъездом.- соврала, отчаянно надеясь, что Алан не станет спорить, уйдет. Но он так и стоял, не двигаясь.

Обойдя его, я поспешила домой. Ира пыталась что -то спросить, но я лишь закрыла дверь на все замки, а сердце бухало так, что казалось- из груди выпрыгнет.

-Точно все норм?- Ира, включив свет в прихожей, оглядывала меня. Подойдя к двери, она глянула в глазок.- Нет его, ушёл.

-Да, всё хорошо. Он подъездом ошибся просто, говорю же.

Ира окатила меня недоверчивым взглядом, но ничего не сказала. Пожав плечами, мол, не хочешь - не говори, она направилась на кухню.

-Слушай, а пожрать ничего не купила?- спросила у двери кухни, я нахмурилась- когда, по её мнению, я это должна была сделать, если с клиентами нужно выдерживать образ " от " и " до", иначе можно на огромные штрафы попасть. Нельзя говорить:" Ой, а давайте ещё в Пятёрочку заедем- дома курицы и картошки нет.". Впрочем, в последнее время Ира брала лишь доставку горячей еды, иногда заказывая и мне тоже, если я успевала быть дома в это время.

-Нет.- устало ответила, снимая высокие каблуки.

-Блин. Предупредила бы тогда...- недовольно фыркнула она, но тут же успокоилась.- Ладно, сейчас закажу тогда. Ты с бабками сегодня же?

5. Алан

Москва никогда не становилась тихой. Даже сейчас, в три часа ночи, за окном моей квартиры в Москва Сити слышится гул- это сливаются воедино шорохи шин по мокрому асфальту и звуки улицы. Я сижу окна, рассматривая капли дождя, стекающие по стеклу, отражающие яркий свет уличных фонарей. Москва не отпускала, но и не принимала меня полностью, даже спустя столько лет.

В такие ночи меня всегда тянуло в Балгар. Маленькое село, зажатое между горами, словно сохраненное временем в какой-то особой шкатулке памяти. Запах свежескошенной травы, крики петухов по утрам, тропинки между домами, которые я мог бы пройти с закрытыми глазами.

И Алиса.

Я познакомился с ней, когда мне было тринадцать. Она стояла, маленькая и гордая, перед тремя мальчишками, которые окружили её, как волки - загнанного оленёнка. Самый высокий из них, Рашид, тыкал пальцем в её лицо:

- У тебя и у Ирки отцов нет! Ваша Надя без мужа живёт, позорница!

Она молчала, сжав губы так, что они побелели, но в глазах стояли слёзы. Хрупкая девочка с двумя тугими косичками, в платье, которое было ей явно велико.

- Эй, - окликнул я их, сам не понимая, зачем вмешиваюсь. - Трое против одной? Да ещё и девчонки? Вам не стыдно?

Они обернулись, но, увидев меня, расступились. Я был старше, сильнее, и в селе меня уважали. Конечно, и потому что мой отец работал директором школы.

- Она сама начала, - буркнул Рашид, но спорить не стал. Другие вообще опустили глаза в землю, а через минуту их уже не было.

Девочка смотрела на меня настороженно, будто ожидая, что теперь я начну её дразнить.

- Ты в порядке? - спросил я.

- Да, - ответила она, быстро вытирая слезы.- Спасибо, что помог.

Развернулась и торопливо зашагала прочь, видимо, не желая, чтобы я видел её слезы.

***

Через неделю я увидел её в школьном дворе. Сидела одна на скамейке с книгой. Другие девчонки играли чуть поотдаль, и я заметил то, с каким сожалением она иногда поглядывает на них. Видимо, и девочки не берут её в свой круг общения. Сердце невольно сжалось от жалости. Я подошел и сел рядом.

- Тебя обижают в школе?

- Нет, -она покачала головой, но не подняла глаз от книги.

- Точно?

- Точно.

Я посидел ещё немного, но Алиса усиленно делала вид, что читает книгу. А ещё девчонки замерли, уставившись на нас. Просили я чуть дольше - точно сплетни завтра пойдут. Поэтому я встал, бегло попрощавшись с ней.

Но на следующий день я увидел, как старшеклассницы пинают её портфель, а она стоит, сжав кулаки, пытаясь не расплакаться. Я вернул ей портфель и проводил до дома. Она шла молча, но у ворот своего дома вдруг повернулась и сказала:

- Если ты хочешь дружить со мной, чтобы потом посмеяться или чтобы все узнали какой ты добрый - не надо. Лучше сразу скажи.