Страница 18 из 44
-Так, это у меня- он хмурится- Вы ж- не селебы, целки, да?- в его голосе нет ни насмешки, ни оскорблений. Да, грубо. Но для таких как он это- давно уже лишь бизнес. Вот и сейчас он весь погружен в соблюдение очерёдности торгов. - Так, весталка, ты пойдёшь за ними.- тычет пальцем в мою соседку, рыжую девушку с белой как бумага кожей, усыпанной мелкими веснушками. Её одели в белое платье и золотой венок на голову. Поэтому он с самого первого взгляда и окрестил её весталкой. -А потом ты. Только- бросает он мне, прикрывая дверь.- С неё вон- переводит взгляд на испуганную рыжую, что, кажется, и сама не рада, что оказалась здесь. - Пример бери. В глаза не смотри, в пол больше. Ну там, вид делай, что стесняешься. Мужики это любят. Робких девственниц.- напутствует он, прежде, чем уйти. Но мне не до показухи- в самом начале аукциона Юрий подошёл ко мне, чтобы сообщить. В отношении меня и ещё одной из девушек, которые не были известными, а возраст был слишком уж большой, изменили правила. Мы проведем с тем, кто нас купит, целый месяц. Ставки будут гораздо выше, деньги сразу перечислят на счёт. Но ... Месяц! Я думала, просто потерпеть и забыть как страшный сон, а тут- целый месяц. Правда, а есть ли разница, если после первой ночи меня бы не отпустили из агенства. Заставили бы и дальше отрабатывать долги, с множеством других людей. А так хоть месяц с одним.
***
Передо мной яркий свет ламп, освещающих сцену. Мужские взгляды, слившиеся в единое исходящее нетерпеливой похотью море. Ноги не слушаются, когда иду к дивану, с которого буду наблюдать за тем, как меня, словно вещь, разыгрывают на торгах. "Но я, хотя бы, не практически голая."- по-детски наивно утешаю себя. Будто это - оправдание тому, что я вскоре продам себя. Да, те, кто по ту сторону софитов, ничем не лучше меня. Ведь у блуда, у разврата, нет деления на пол, нацию, вероисповедание или его отсутствие. Ведь невозможно сказать, что, если человек часто спит с незнакомыми ранее ему людьми, но получает за это деньги, он- великий грешник и недостоин даже жалости. А вот если он платит за это деньги, то он- красавчик и молодец, достойный член общества. " Член общества. Да, аллегория так себе, вполне в духе сегодняшнего вечера. "- думаю про себя, подавляя готовый истерический смешок. Замечаю, с какой едва уловимой тревогой во взгляде смотрит на меня Юрий. Им не нужна истерика- такое местная публика как оскорбление, неуважение. Каждый из них не желают сталкиваться с правдой. Он не хочет ощущать себя почти насильником, пользующимся безысходностью других. Нет, он желает чувствами себя хозяином покорной игрушки. Или щедрым спонсором, за внимание которого бьются более уверенные в себе, развязные игрушки. Человеком, что введет неопытную девственницу в мир чувственных наслаждений, либо глядящим свысока с лёгкой с усмешкой на то, как жадная до брендов и денег девушка из бедной семьи октрывает для себя на его деньги мир высокой моды.
-Джентльмены, - обращается к публике везущий, когда тихая музыка, сопровождавшая моё появление, стихает. Он намеренно называет их так, чтобы, вкупе с другими ухищрениями, создать видимость элитного мужского клуба, которым бордель себя позиционирует. - А у нас- следующий лот. Юная и невинная Алиса. Почти горянка- выросшая в местном менталитете, сохранившая себя для того счастливчика, который первым сорвёт цветок её девственности. Но не только это- целый месяц предстоит провести с ней победителю.
Меня передёргивает от того, как глядит на меня полноватый седоволосый мужчина, сидящий за столиком у сцены. Он раздевает меня взглядом. Отвожу глаза, чтобы выбить у судьбы ещё хоть немного свободы. Немного времени, когда я ещё вольна распоряжаться собой, своим телом, своими желаниями. Ведь скоро для меня это станет непозволительной роскошью.
-Начальная цена,- меж тем, перечислив список моих " достоинств", продолжает ведущий- Двести тысяч рублей.
Двести тысяч за месяц со мной- столько у близняшек или известной певицы средней руки стоит одна ночь. Но на то они и - эксклюзив. Я же необычна лишь тем, что в свои годы всё еще храню невинность. И не более.
Началось. Старт дан, и каждая цифра на экране или поднятый вверх номер участника будут на шаг приближать меня к падению. Вот один невысокий мужчина с алчным выражением лица маньяка, ищущего жертву, поднимает до двухсот пятидесяти. Другой, высокий, спортивного телосложения мужчина средних лет, отставив в сторону бокал с шампанским, поднимает вверх табличку. Ведущий провозглашает:
- Триста тысяч! Кто даст больше?
-Пятьсот!- гаркает из-за дальнего столика ... Майер. О, нет! И он здесь. Конечно же, я не знаю, кому будет продан мой первый раз. Но в том, что с ним он станет поистине незабываемым, я уверена полностью. Вот только незабываемым в том плане, что ещё много лет посреди ночи я буду вскакивать с бешено бьющимся сердцем, вспоминая весь ужас, что он творил со мной. Майер, будто почувствовав мой страх, подбирается словно гончая перед охотой, жадно подаваясь вперёд. Его ноздри подрагивают, будто он втягивает аромат моего страха, смакуя его как дорогое вино. Целый месяц он сможет измываться надо мной, мстить за то, что не давалась в его руки с той лёгкостью, которую он привык видеть в противоположном поле.
-О, а вот и начались настоящие ставки! - с фальшивым уважением в голосе хвалит его Юрий- Ну же, господа, кто посоревнуется с этим серьёзно настроенным джентльменом за то, чтобы стать первым у этой прелестницы?- Пятьсот пятьдесят, господин за столиком номер восемнадцать. - тут же рапортует он.
" Это всё- ради будущего! "- напоминаю себе, когда приступ отчаяния накатывает с новой силой, заставляя до боли вжать ногти в ладони.- " Ради ребёнка! ".
Торги идут с переменным успехом- Майер, добавив сразу ещё двести тысяч, вяло чередует шаги с мужчиной лет шестидесяти, как вдруг на экране одной из вип-лож наверху появляется единица с шестью нулями.
-Один миллион рублей!- громко озвучивает предложение неизвестного Юрий. Я застываю, не в силах поверить услышанному. Один миллион рублей! Хоть, конечно же, это- ещё и не самая большая ставка. Эти мужчины любят элитность, эксклюзив, иначе бы просто купили на одном из сайтов девочку на ночь- две. Но им нравится флёр особенности, избранности. Звезда среднего пошиба, девственница, близняшки- вот за такое они готовы платить и не такие суммы.
-Три! Три миллиона!- ревёт Майер, недовольный тем, что добыча уходит прямо из рук. В зале повисает тишина- всё же, и у тяге к эксклюзивности есть предел. И вон он, человек, который будет творить с моим телом, что пожелает, тридцать один день, в любое время дня и ночи.