Цена счастья

Мир словно закружился перед Эваном- Майклом звали его отца, погибшего после их с Брейди обручения. Отец так мечтал, что погуляет на их свадьбе, понянчит своих внуков, но его мечтам не суждено было сбыться- он трагически погиб, пытаясь спасти темнокожую служанку от беглых солдат- дезертиров. Те, вусмерть обпившись вином из винодельни в уже пылающем на тот момент поместье Ван- Хутенов, тащили избитую рыдающую девушку за старый сарай. Отец, схватив ружьё, бросился спасать бедняжку. И даже успел прострелить одному из негодяев ногу, но вот сам поскользнулся на влажной после утреннего дождя земле и, не удержавшись, упал. Солдаты, разъярённые его противостоянием, бросились к отцу....Хоронили его в закрытом гробу. Правда, девушке всё же удалось сбежать. Но она даже не позвала никого на помощь, да и сама где-то затерялась. Впрочем, никакая помощь бы не успела вовремя.

Отец жил и умер достойным во всех отношениях человеком. И он любил Брейди как родную дочь. Иногда Эван, ужасаясь подобным мыслям. Он думал- в некотором смысле даже хорошо, что отец погиб раньше, не узнав, чем кончилась их с Брейди история. Умер, наивно веря в то, что его сын счастлив и влюблен, что у них с Брейди будет крепкая счастливая семья.

-И что же с ним произошло, позволь узнать? - Эван едва сдерживал себя от того, чтобы задушить эту лживую предательницу. Нет, встать и гордо уйти, дав ей понять, что она больше не властна над его сердцем. Или же бросить ее здесь, прямо на стол с документами, и овладеть, чтобы перестать и думать о ней. Выкинуть из головы, вырвать из сердца. Стерва! Она знает, как на мужчин влияет её красота. Пользуется этим. Вот и сейчас, вместо того, чтобы прогнать её, он зачем-то интересуется её напрочь лживой историей.

-Он...Его забрали родственники мужа, и не хотят возвращать. Они - Брейди смахнула слезу-Никогда не хотели принимать меня и нашего ребенка. Мне нужна твоя ....твоя помощь!- она в отчаянии всплеснула руками.- Пожалуйста, Эван.

-Постой-ка, говоря " нашего" ты имела в виду?- он уставился на Брейди, все ещё помня, что она не умеет лгать, что все эмоции с лёгкостью можно прочесть на ее лице. Но что-то в её отчаянии казалось настоящим, словно бы она действительно находится на грани. Неужели можно играть?

-Нашего с тобой. Они знают об этом. И Джереми...Он тоже знал, но растил и любил Майки как своего. - Брейди затихла, глядя в пол. Ее руки нервно теребили белый платочек, а плечи поникли, содрогаясь от тихих всхлипов.

Эван задохнулся от ярости- сука! Кажется, она не лжет. Но тогда...Она лишила его не только любви и сердца, она забрала у него ребенка. Их ребенка, его ребенка! Его малыш рос в уверенности, что его отец- это Джереми. И теперь она посмела прийти к нему в поисках помощи!? Хитрая тварь, бросающаяся от одного берега к другому, едва прижмёт!

-Раздевайся! - он хлестнул её этим коротким словом, вложив в него всю ярость, боль и обиду на женщину, сломавшую его судьба, лишившую его шанса стать отцом, семьи.

-Что, прости?- Брейди испуганно подняла голову, пытаясь вглядеться в его лицо. Она не верила тому, что услышала. Но он лишь повторил:

-Раздевайся! Ты хотела моей помощи? Раз ты обратилась ко мне, значит, ситуация действительно безвыходная. Я согласен помочь, но ты выполнишь все мои условия- он демонстративно встал, собирая документы со стола, будто давая ей понять, что времени на раздумья у нее нет. Она либо принимает помощь и все, что за ней последует, либо уходит ни с чем- Сейчас я хочу, чтобы ты разделась.

Брейди, обречённо вздохнув, кивнула, не в силах произнести ни слова. Она медленно поднялась с кресла, пытаясь расстегнуть платье сзади. Но это было очень сложно сделать. Эван молча смотрел на ее тщетные попытки, не предлагая ей помощи.

Наконец, молодая женщина почти сорвала платье с себя, оставшись в тонкой кружевной сорочке, лишь почеркивающей просвечивающую наготу кремовых пиков полных грудей, маленьких шелковых панталонах и чулках. Эван молчал- теперь уже не потому, что хотел вогнать девушку в краску, наказать, поиздеваться. Нет, он просто потерял дар речи от ее красоты- фигура Брейди после родов приобрела красивые женственные округлости. Эван крепко сжал край стола руками, чтобы ненароком не потянуться к Брейди. Она же, покраснев от смущения, стянула через голову сорочку, бросив ее на кресло. Ее пышная грудь покачивалась в такт ее движениям. Эван почувствовал, что его брюки сейчас лопнут внизу живота- так велико было его желание. Идиот! Хотел унизить и наказать ее, а сейчас опозорится сам!

Пара чувственных движений- и Брейди осталась совсем голой перед его голодным взглядом. Она не прикрывалась руками, не отводила взгляд- нет, она нашла в себе решимости стоять с гордо поднятой головой, смотря ему прямо в глаза. И Эван смутился. Он резко вышел из-за стола, схватив ее платье и остальные вещи с кресла, кинул ей, рявкнув " Прикройся! ", и , стараясь не глядеть в её сторону, вышел на улицу.

Глава 3

Брейди, вся дрожа, наспех натянула сброшенные вещи- она страшилась того, что в шатёр войдёт кто-то из солдат. Как ни странно, но того, что войдёт Эван она не боялась- спустя столько лет вновь увидев мужчину, которого никогда не переставала любить, поняла, что этот упрямец ей роднее всех на свете, он и малыш Майки. Господи, как бы было чудесно, если бы они могли стать семьёй. Но с ужасной войной, что принесла лишь горе всей стране, и ее словно перевернулся с ног на голову- её мужем, официальным отцом ее ребенка стал не любимый мужчина, а другой. Не менее достойный, не менее хороший, просто ...другой. Не Эван. Не тот, кого её сердце никогда не переставало любить.

Схватив со стула небольшой ридикюль, Брейди устало направилась к выходу. Эван ушел, он не поверил ей. Но у неё нет выбора. Ради Майкла она придет завтра, и послезавтра, и ещё столько, сколько понадобится, чтобы уговорить Эвана помочь ей. Помочь им. Она бросится ему в ноги, будет умолять! Сделает всё, что он пожелает.

Брейди вышла из шатра, прикрыв глаза ладонью от алых лучей заходящего солнца. Солдаты, что разгружали несколько повозок с провизией, резко , словно по команде остановились, принявшись глазеть на красивую женщину. Кто-то даже восхищённо присвистнул, а совсем молоденький мальчишка в расстёгнутой на груди форме стал напевать " Лорину", так полюбившуюся и южанам, и северянам.