Страница 79 из 157
В доме Шонуровых детально прослеживались все присущие этому времени веяния. Большой балкон или скорее терраса второго этажа поддерживалась колоннадой из толстых окрашенных бревен. Крыша была покрыта длинным тесом. Во внутренней отделке предпочтение отдавалось модному в это время сочетанию цветов: бело-голубого с цветом дерева. Какого именно — обычно зависело от достатка. Здесь козетки, кресла и столы парадных столовой и залы были из красного дерева… или же грамотно мореные под него – я не рассматривала дотошно. Тканевые обои в спальнях, картины в золоченых рамах, подсвечники, зеркала, вычурные портьеры, напольные ковры — далеко не самый бедный интерьер. А моя бывшая детская выглядела так просто очаровательно!
И все-таки… все-таки взгляд уже отмечал некий упадок или его начало – в линии верхней террасы просматривался едва заметный излом – просела одна из «колонн? Что-то еще по мелочи…
Через неделю, уже в конце июля, я таки собралась в поездку. Присмотревшись и с легкой душой оставляя детей с маменькой, Дашей и Грушей… и еще кучей народу, который, казалось, только и стремился — услужить.
Разумнее было ехать вначале в Петербург и решить все дела там, что я и сделала. Сила духа, сила воли… тянуло, как на аркане – Нижний, Верхний парк, Ольгин пруд с островами… но в Петергофе из дорожной кареты мы с Юлией Олеговной вышли к вокзалу и стали дожидаться поезда в столицу.
На маленькой платформе было суетно, но только в Петербурге потом я поняла, что и не особо…
Огромный черный паровоз пыхтел, изрыгая из высокой трубы клубы черного дыма и искр. Пахнуло горячим ветром с запахом мазута и угля, заставившим придержать юбки. Послышался свисток.
Мы взяли в кассах «первый класс», как потом его стали звать. Внутри вагон выглядел солидно – латунные ручки, мягкие диваны на четыре-шесть человек, обитые сукном, белый потолок, полки и крючки для багажа.
Уложив небольшой саквояж на полку и присев на диван, я огляделась вокруг и наткнулась взглядом на заинтересованный встречный – господин лет сорока приподнял шляпу… я чопорно кивнула в ответ, раскрывая томик Хаяма. Что впечатлило этого мужчину – внешность или красивое траурное платье, позаимствованное из гардероба маменьки, кто знает… но я еще долго чувствовала на себе его пронзительный внимательный взгляд.
Сразу понимала, что читать вряд ли получится, но и разговаривать… еще в карете я исчерпала все общие с Юлией Олеговной темы. Дама лет пятидесяти – светловолосая, румяная и полная… не толстая, а то самое – как сдобная булочка, она знала много рецептов солений и всё о соседях. Я внимательным образом выслушала последние сплетни, но о себе подробно рассказывать не стала. Теперь мы обе были заняты чтением… или делали вид.
Постепенно вагон заполнился, и тогда колеса заскрежетали, вагон вздрогнул и качнулся, стронулся с места…
Перрон в Петербурге и опять суета – мельтешение юбок, зонтов, лиц, лошадиное ржание и зазывные крики извозчиков:
— Барыня, со всем уважением отвезу! Куда изволите?!
— Пара – это дороже, — глубокомысленно заметила Юлия Олеговна, — однако же, если подъедете на паре, то и ручку подадут, и двери распахнут, придержав.
И я изволила ехать в Императорский банк на паре.
Обоз из Штутгарта с вещами шел где-то там… еще даже не по русским просторам – расстояния, чтоб их! За сохранность я не беспокоилась – охрану обеспечил Вильгельм. Но деньги из тамошнего банка были переведены мною заранее, хотя свой личный счет я закрывать не стала – на него в будущем должны будут приходить деньги с продаж колясок и мясорубок.
Счет Фредерика я не трогала. Именно оттуда поступали деньги из его жалования на мое содержание – ежемесячно. Вполне хватало на еду и прислугу. А попроси я, и муж охотно оплатил бы прочие покупки — просто записывай я на него в магазинах… Но я предпочитала расплачиваться наличкой и своими. Не так и часто что-то требовалось.
Так что сумму, которая должна была поступить на мой счет в России, я знала точно… но в итоге она превысила искомую ровно на стоимость Пряничного домика. Это было сторонним поступлением и мне указали от кого – Королевский дом Вюртемберга. Плюс — траты на клинику Земмельвейса восполнила Ольга Николаевна.
И мне бы радоваться, да?..
Я никогда не вернусь в тот дом. И никогда не вернется туда Фредерик, вышли все сроки. Хотя я продолжала глупо надеяться — где-то глубоко-глубоко в душе. И все равно домик было жаль до слез. Я не оставила в нем ничего своего – подспудно знала, понимала, что не для кого уже оставлять… и все равно – гад же какой! Он полностью отрезал мне путь назад. Вильгельм больше не желал видеть меня на своей земле. Да и пошел… куда подальше пошел!
Из банка я вышла злой.
Предприимчивый извозчик с парой рыжих лошадей, впряженных в карету, ждал. И мы поехали в еще одно место – Адресную Экспедицию при Санкт-Петербургской Управе Благочиния. Там ознакомились с документами, и я получила разрешение на проживание в России. Указать адрес и зарегистрироваться по месту проживания следовало в Конторе адресов при городской полиции.
Именно там мне пришло кое-что в голову…
Пока решалось с моей пропиской, я наблюдала работу младшего клерка, который подшивал бумаги. Он отмерял расстояние линейкой, делал широким шилом прокол в двух местах на каждом листе и протаскивал в дырочки бечевочку. Работа была до крайности нудной и время-затратной. А если учесть, насколько раздут в Империи чиновничий штат, а значит и крючкотворство… можно легко представить себе масштаб проблемы.
Взглянув на часики и на свою попутчицу, я решила вначале перекусить. Заодно пора было посетить дамскую комнату. Так что место для перекуса хотелось бы видеть в высшей мере комфортным. Выбор я предоставила Юлии Олеговне.
— Вы сорите деньгами, милая, — заметила она.
— Вынужденно, единоразово. Назовите место, вы ведь тоже умираете с голоду, — настояла я.
— Во время траура не следует посещать увеселительные заведения, выходить в свет, наряжаться и предаваться развлечениям. Ресторация нам не подходит, раз уж мы без мужского сопровождения… — задумалась женщина, — лихач! Где здесь можно найти трактир, достойный нашего внимания?
— Трактир? – удивилась я.
— В Санкт-Петербурге есть трактиры весьма престижного уровня. Положитесь на меня… вы, как я уже поняла, во многом не разбираетесь,Таисия Алексеевна. Но Елизавета Якобовна доверяет мне, — похлопала она меня по руке ладонью в перчатке.