Фрейлина. Путь домой

— Помилуйте, Константин Николаевич! — горько рассмеялся Баташев и горечь эта… настоящее горе, мимолетно мелькнувшее в его облике – во взгляде, выражении лица, тоскующем голосе… Оно мигом снесло раздражающий лоск и прочую надменность с этого человека, почти полностью примиряя с ним.

А Баташев объяснял:

— С семнадцатого до двадцатого матросы пилили льдины в Ковше, чтобы вывести «Або» на незамерзший еще внешний рейд. А через двое суток все мы перебрались на холодный транспорт — морозы стояли в то время около 13 градусов. Холод собачий все время, пока не спустились ближе к экватору. Еда и вода в конце перехода дерьмо дерьмом… pardo

— Бросьте извиняться, дело житейское и многим знакомо. Продолжайте, Петр Денисович.

— Отъелся со временем, но на корабельную службу более не годен – сами понимаете. Только ступлю на палубу – беда…

— А что — кареты?

— Это видимо нечто иное, — печально кивнул офицер, — а далее мне Алексей Федорович поспособствовал попасть в министерские. Ольга Александровна Жеребцова, супруга князя Орлова – родная моя тетушка. Протекция-с.

— По-видимому вы ее оправдали? Раз так стремителен карьерный рост.

— Старался как мог, — просто ответил Баташев, — к Орлову же и пошел, когда понял подробности и размеры хищений. На действующем флоте отношение к подобному сами знаете какое… возмущен был и шокирован до глубины души.

— И как полагаете — государев указ что-то сдвинет? – чуть подался к нему Константин.

— Нет, Константин Николаевич, — вздохнул офицер с сожалением, — возможно лишь поначалу. Без постоянной угрозы разоблачения ничего с места не сдвинется. Необходимы регулярные проверки, постоянная отчетность, надежные неподкупные люди. А где их возьмешь?

— Себя вы таковым не считаете? – удивился Костя.

— Не уверен, Константин Николаевич, — грустно усмехнулся мужчина, — в себе-то – бесспорно, а вот в том, что слабое место найдут да на него надавят, а я устою — не уверен. У меня ведь родители живы, племянники любимые… могу и слабину дать. Деньги, пускай и у державы краденые, жизней человеческих не стоят. Невинных жизней тем более, за себя-то уже не столь и боязно.

— А что — Наденька? Неужели вы так все и оставили?

— Морем мне туда не дойти, а сушей еще и подоле получится – года полтора? Еще заключи бы я помолвку… но разумная практичность вернулась ко мне уже потом, рядом с ней лишь чувственный угар кружил, восторги… Замужем, вероятно, давно уже, — ласково улыбался мужчина, — не жалейте меня. Я до конца ее в сердце пронесу, только с мыслями о ней и выжил тогда. Восемьдесят три мили тащило нас штормом из Индийского в Атлантику. Но и потом, стоило представить расстояние до Кронштадта и муки эти все то время – легче за борт кинуться. Но я ее помнил, молился за нее, счастья желал. Все у нее добром будет – уверен. А я и без семьи проживу. Будь она, и делил бы с ней службу. Какая уж тогда карьера?

— Выходим тогда, пожалуй, Петр Денисович, — открыл дверку и первым шагнул из экипажа Константин.

В Штутгарте задержались только затем, чтобы отоспаться. Вернее, отсыпался в своем нумере Костя – Баташев нанял открытый экипаж и успел посмотреть за день весь город. Кроме того, приобрел еще и модные штиблеты с резинкой и вставкой из каучука.

— А далее мы куда? – поинтересовался он за завтраком.

— А далее… придется заехать в Берлин, но ненадолго, надеюсь. Имеется там одно дело…

Шенхаузен – родовое поместье Бисмарков, нашлось в провинции Бранденбург к северо-западу от Берлина. Отпустив экипаж и оставив багаж у ворот, от которых дорожка убегала к виднеющемуся в глубине парка небольшому замку, мужчины направились туда.

Впоследствии Костя с трудом… нет — не вспомнил, но понял, как так случилось, что оба они мигом попали под влияние… опять же – не обаяния, но харизмы этого довольно молодого еще человека. Но, представившись, дальше гости себе уже будто и не принадлежали… вернее были полностью согласны с любым предложением радушного хозяина. Или все дело в том, что желания их совпадали? Желание комфортного отдыха, приятного застолья, но главное – увлекательной беседы.

Молодая женщина – жена хозяина мужчинам в этом не мешала, уважив их своим присутствием только за столом. До этого и после им помогала вышколенная прислуга. Старый с виду замок внутри оказался вполне жилым и благоустроенным. Вещи свои Костя с Баташевым нашли в выделенных им комнатах второго этажа. Пока освежились и переоделись с дороги, внизу уже ожидал накрытый к обеду стол.

— Я так понимаю, что это первая ваша встреча с этим человеком, Константин Николаевич. И как же случилось, что мы здесь? – спускаясь по узкой каменной лестнице, тихо интересовался Баташев.

— Фрау… Таис рекомендовала его, — решился Костя рассекретить имя женщины – все равно придется упомянуть ее в разговоре с Бисмарком.

Главной причиной приезда сюда были не беседы. Просто об иных кандидатурах здесь он не слыхал… а значит к замечательному хозяйственнику, как характеризовала его Таис, то есть практичному и разумному человеку у Константина было важное дело.

Имя его женщины было встречено хозяином поместья с энтузиазмом, сразу насторожив этим Константина.

— Фрау Таис рекомендовала выслушать ваши предположения относительно финансового кризиса. Кроме того, я попрошу вас посмотреть некие бумаги и просто ответить на вопрос – имеет ли смысл и есть ли у вас возможность помочь с этим? О финансовой стороне дела — потом.

Копия патента, сделанная и заверенная у законника в Бад-Урахе и чертежи детского экипажа после окончания трапезы были выложены на стол в кабинете хозяина поместья. Изучив все это, тот ненадолго задумался… и обозначил приблизительный срок изготовления первого экземпляра.

— Так скоро? Вы решились, уверены?