Страница 18 из 157
— Они — вынужденная мера! – перебил он меня, — вспомните… как-то вы видели меня у входа в ресторацию с дамой. Так вот… я только сопроводил ее туда. Но ваша ревность чуть позже подтолкнула меня к мысли… когда я уже знал – женщина способна по-мужски взволновать меня. Относительно вас у меня давно уже самые серьезные намерения, Таис, но… простите эти подробности – испытать свою состоятельность или же несостоятельность я должен был не с вами.
— М-да-а?.. — едва шевельнулись пересохшие вдруг губы.
— Я сам себе не верю — обсуждаю с вами подобное. Но вы близкий мне человек и знаете обо мне все. Впрочем, нет – вам неизвестна причина ошибки, совершенной мною когда-то. Карл нуждался в этом… тогда он стал мне единственным другом, и я уступил ему — был безумно одинок, Таис, — смотрел мужчина будто сквозь меня, — и грязно оболган сослуживцами – в свете ходили слухи, не имеющие ничего общего с настоящим положением дел. Меня обвиняли в связях с мужчинами, но этого не было… еще не было. Не позволили отстоять свою честь на дуэли, и позже я подумал – а почему нет? Впрочем, женщины также меня не интересовали — я придавал им слишком много значения.
— А… это как? – уловила я противоречие.
Фредерик отстраненно усмехнулся. Или цинично. И я замерла, почти не веря глазам – никогда не видела его таким.
— То досье на Отто Бисмарка. Оно стало для меня настоящим откровением! Женщин изначально не следовало принимать всерьез, не следовало искать в них одобрения, опасаться их или же сравнивать… как сравнивал я со своей покойной матерью. Ими следует пользоваться и только. Как пользовались мои сослуживцы, а я ведь не понимал тогда… но теперь знаю – важен только человек. Симпатия, возникшая к отдельному человеку. Относиться как-то особенно к тем, кто носит юбки… право – не стоит. Этот факт априори не делает их достойными уважения, а уж тем более – глупого поклонения.
— Вы отвлеклись… — тупо тормозила я, не представляя, как это все прекратить.
— Вы правы! Вы приятны мне, Таис, и в первую очередь, как человек, а это ведь главное. Тот разговор на острове – он все и решил для меня, полагаю. Вас я ценю и отношусь с уважением, а только подобное и способно пробудить что-то большее. Пока вы носили ребенка, я опасался удивить вас… возможно даже ошеломить предложением стать ближе, сделав наш брак настоящим. Кроме того, повторюсь – мне нужно было увериться в том, что могу быть с женщиной.
— И как — уверились? Это всё чертов Бисмарк… не так ли?
— Верно! – будто даже обрадовался муж, — я отыскал Отто и не сказать, чтобы мы стали дружны, но теперь во многом я смотрю на мир его глазами. И на женщин прежде всего. Их было всего две, обе чисты – не сомневайтесь, — даже чуть подался он ко мне, уверенно глядя в глаза.
— Верю и рада за вас, но что это меняет? Фредерик… у нас же конкретный уговор!
— Это было до того, как я почувствовал в себе мужской отклик на вас, Таис – когда нес на руках меж карет, — встал он и подошел ко мне: — Ваша влюбленность в члена императорской семьи по меньшей мере наивна. Он ведь так же воспользовался вами. И речи о браке не шло, так как за именем для сына вы пришли ко мне. Верить в счастливое продолжение этого мезальянса глупо, но вы были слишком молоды и неопытны. Неужели же до сих пор верите в подобную возможность? Ответьте – неужто вы настолько… глупы? – наклонившись, требовательно заглянул он мне в глаза, слегка встряхнув за плечи.
— Я еще глупее. Ничего не могу поделать… со своими чувствами, – сжалась я на стуле, осторожно убрав от себя его руки.
Мужчина сделал шаг назад. Потянул с себя шейный бант, бросив его на стул. Размял рукой шею…
— Простите. Но раз вы признаете свою глупость, это уже большой шаг к осознанию – там ничего не будет, вы только падете еще ниже.
— Чем… уже пала? – еле ворочался у меня во рту тяжелый язык.
— Это поразительно, — пристально смотрел он на меня, — вы вынуждаете меня спросить: Таис… вы действительно считали, что наличие внебрачного ребенка красило вас?
От возмущения в глазах просветлело.
— Нас обоих, Фредерик… обоих не красило! То, что заставило заключить этот союз. Не считаю… я так не считаю, но заметьте – ваши причины приняла с пониманием. Это жизнь и повернуть она может по-разному. Ваши обстоятельства, мои обстоятельства… плевать на них – сейчас нужно думать не о глупостях, а о том, что нам делать с королем! – медленно встала я безо всякой уверенности, что ноги меня держат. Хотелось не то, что… а бежать отсюда без оглядки! Так, чтобы пятки сверкали.
Чувствовала я себя странно. Будто то, что происходит сейчас, происходит не со мной. Я, Фредерик — словно со стороны. Или сейчас проснусь.
— В случае чего, я просто уеду в Россию. А что будете делать вы, Фредерик? И на что, полагаете, он способен… раз так хорошо его знаете?
— Я
слишком
хорошо его знаю. А на что способен… да на многое, Таис! Вы подданая другого государства и, конечно же, вам позволено будет уехать, но только без ребенка. Он подданный Его величества, а еще он мой сын и никто не заставит меня признать обратное. Поэтому забудьте о том, чтобы увезти его, – почти выплюнул мне в лицо муж.
Я отшатнулась, сжимая кулаки.
— Но и это не все… — продолжил он, продышавшись: — На что способен дядюшка, хотите знать? Мне страшно представить, что когда-нибудь он уверится в нашей лжи. Не берусь гадать, чем это грозит мне. Впрочем… есть вновь обретенная репутация и громко расставаться с ней будет неприятно – это самое малое. Ваше слабое место — ребенок.
— Вильгельм не похож на монстра, к тому же кое-чем мне обязан, — держалась я.
Мужчина горько рассмеялся, глядя на меня с сожалением, нет – с оскорбительной жалостью, как на слабоумную.