Страница 112 из 157
— А они об этом знают? И как – клюнул кто на мои достоинства? А я же говорила вам — замуж не стремлюсь, проживу как-нибудь и здесь. По душе мне, знаете, соловьино-комариная романтика уездного дворянства: стога, луга, поляны цветущего кипрея...
— Не дерзите, — ровно осадил меня мужчина, — особа вы умная и разговор серьезнее некуда, так что… Нет, они даже не подозревали о вашем существовании, но я не сомневался... Басов Анатолий Владимирович заинтересован вами и просит разрешения ухаживать. Старинный дворянский род, но главное – там достаток и весьма. Выбор вы делаете сами, с открытыми глазами. К тому же он перспективен в службе.
— Потому как зануден, дотошен, педантичен и меланхоличен вне службы, раз уж даже ради дамы голос оттянуть ему лень, — ровно отчеканила я, — я его за неделю изведу... или он прибьет меня. Мой дурной нрав выдержит только человек беззаветно любящий.
— Хорош собой, — заметил Тушин, не отрицая впрочем остального.
— С красавцами у меня как-то не задалось в жизни, — отметила я.
— И я знаю этому причины, — выдал Тушин, заставив меня вслушаться: — Что же вы затихли, Таисия Алексеевна? Где ваш острый язычок? Вы просили разузнать все возможное, дабы определиться в перспективе и я сделал это – разузнал всё возможное, о вас в том числе. Я знаю об
особенности
вашего брака.
— Давайте прямым текстом, Аркадий Архипович, раз уж говорим по существу – что именно вы имеете в виду?
— Цвет – зеленый, — ровно отметил он.
— А что это не приговор и бывает исправимо, вам известно? — шипела я гадюкой, — что – обстоятельства! А потом человек меняет взгляды на жизнь, меняется сам. Под влиянием обстоятельств, опять же, и возможно – другого человека рядом?
Тушин покачал головой, пристально глядя на меня.
— Ничего не имею против такой возможности. Но, чтобы измениться под влиянием обстоятельств или человека рядом, каждому из нас необходимо время. Ваш сын – чей он, Таисия? Кто отец?
Внутри гитарной струной звенел злой и веселый азарт. Больше злой понятно, а еще огромная уверенность в себе. Я смотрела на него... а потом картинно всплеснула руками:
— Уже и не припомню! Да и темно было в казарме…
Помолчала… а Тушин легко и весело смеялся. Слишком счастлив гад. А это уже диагноз. Как у меня – психопатия.
— Простите, Аркадий Архипович, но вы не первый… и это крайне нервирует. Великий князь не является отцом моего сына. Не понимаю – отчего пара прогулок, да еще и в людном месте, дает право каждому, кто их видел, строить подобные домыслы?
— Простите и вы меня, но именно крайний интерес к вам Константина Николаевича является причиной того, что
замуж вас выдадут
. Орлов уверен, что вы до сих пор являетесь угрозой… а заметьте – личная жизнь Великого князя не его забота. Значит, в этом уверен император.
Я устало вздохнула, в который раз пытаясь донести:
— Не исключаю того, что и сама когда-нибудь захочу замуж, только дайте мне время. Маменьке понадобилось его восемь лет при том, что у отца есть могила. А я все еще надеюсь, что Фредерик жив. Мы не были с ним слишком близки, но достаточно… чтобы якобы смерть его воспринималась мною совершенным абсурдом, вещью категорически невозможной. Я даже не горевала по нему, я сожалела! Не чувствую его мертвым, — поднялась я со скамейки.
— Не спешите, — остановил меня Тушин, — прошлой осенью состоялся ваш разговор с императором. И сразу же люди Орлова в посольствах Вюртемберга и Франции получили задание найти всё, что возможно… всё касаемо гибели вашего супруга. Он действительно жив, Таисия Алексеевна.
Я сидела, смотрела прямо перед собой и молчала. Ожидала продолжения, чувствуя, как быстро мое лицо становится мокрым. Скоро я уже ничего не видела и не было сил это исправить – достать платок или утереться перчаткой. Я замерла, боясь спугнуть, и только слезы…
— Письма на адрес вашего дома стали приходить ближе к прошлой осени. Вы уже жили здесь и их попросту оставляли на крыльце.
Я мотнула головой: — За домом должны были смотреть.
— Однако же… размокшие под дождями письма были найдены там в нечитаемом виде. Пришлось ожидать очередного.
— Гос-споди, да не тяните вы уже! Где он сейчас? Помощь, наверное, нужна… может – выкуп? – сжала я пальцы в кулаки, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не заорать.
— В долине Луары находится множество прекрасных замков, Таисия, один из них – Валенсе. В начале этого века его приобрел герцог Талейран… вам говорит что-нибудь это имя?
Я попыталась сосредоточиться, шмыгнула носом, достала носовой платок и высморкалась, соображая…
— Глава французской дипломатии при Наполеоне?
— Прекрасно, — уважительно качнул головой мой будущий отчим, — боюсь, вы обречены на Басова – прежде всего он ценит в женщине интеллект.
Я тихо фыркнула, поторопив его жестом.
— Да — к нашему предмету: после смерти знаменитого дипломата замком и титулом владеет его брат. Двое его сыновей погибли в уличных стычках последней революции – случайность, несчастливое стечение обстоятельств. Революция застала их в Париже, и они попросту хотели из него выбраться. Старик-герцог силами многих людей искал их тела – на улицах, в незакрытых еще братских могилах...
— Нашел?.. Фредерика? – вытерла я теперь уже лоб – бросило в пот на нервах, – А я же знала, я же где-то так и думала.
— Вы не знали, просто хотели, чтобы так было – единственная возможность... Призрачная, подобная чуду, она случилась. Ваш муж был тяжело ранен в грудь и только через полгода нашел в себе силы писать к вам.
— Слава тебе, Господи! Как же мне хорошо… – перекрестилась я, — вопрос с замужеством, я полагаю, теперь снят? Фредерику нужно помочь, и я обязательно найду – как, — понеслись хороводом мысли.
— Я плохой вестник, к сожалению, Таисия. Замуж вы пойдете, так как на данный момент с принцем вы в разводе по лютеранскому обычаю. В этом случае необязательно ваше присутствие, достаточно желания мужчины.
— Значит… случились обстоятельства непреодолимой силы. Значит, он был вынужден. Знал, что над нами все еще существует… в силе православный обряд. Развенчания не было, обряда развенчания не было, мы женаты, Аркадий Архипович, — убеждала я его и себя тоже.
— Обряда развенчания не существует, Таисия.
— Да как же?! – вспоминала я слова Кости, — он точно существует – я знаю!