Страница 12 из 53
— Кирь, привет. Поговорила я с владельцем «Шокошедевра». В общем, он и его сотрудники явно что-то скрывают. Сейчас еще услышала, как владелец кондитерской звонил кому-то, кто имеет прямой доступ к кондитерской Сони, скорее всего, даже работает там, раз знает про отсутствие камер и арест Сони. Недобрый знак, Кирь: значит, среди работников «Сладкого волшебства» все-таки есть предатель. А к отравлению «Шокошедевр» вряд ли имеет отношение, потому что владелец кондитерской даже не знает, что такое цианид. Хотя к мелким пакостям, порче Сониного имущества и саботажу он может иметь прямое отношение. Но это еще доказать нужно.
— Вот как. И что теперь намерена делать? – спросил Кирьянов.
— Нужно с пострадавшей семьей поговорить, с Зотовыми. Я тебе уже говорила, что у кого-то из них мог быть мотив отравить торт. Напомни, пожалуйста, их адрес, – попросила я, упрекая себя, что не додумалась записать адрес Зотовых из дела, когда еще в отделении находилась. – Хочу сама лично их «проанализировать», посмотреть на их эмоции.
— Слушай, не думаю, что тебе надо это делать прямо сейчас, – сказал Кирьянов, чем слегка поразил меня. – Время уже к ужину близится, тем более жена гражданина Зотова вряд ли уже оправилась от смерти своего маленького сына. Мой тебе совет: поговори с ними завтра.
А ведь Кирьянов прав. Время действительно позднее для расспросов, и Зотовы наверняка до сих пор в панике и на эмоциях, что глава семьи в больнице, а мальчик мертв. А у свидетелей должна быть холодная голова: они будут эмоционально подготовлены, вспомнят все необходимое во время беседы со мной. В нашем деле важны малейшие детали.
Только одна была у меня тревожная мысль: Соня останется в камере. Понимала я, что это редкое явление, когда преступления раскрываются быстро (скажем, за пару-тройку часов), но я хотела вытащить подругу, невинного человека, из тюрьмы как можно скорее.
Как же все не вовремя случилось..
— Ладно, – тем не менее я согласилась с Кирьяновым. – Как там Соня?
— Ну, тихо ведет себя. Не скандалит. Спокойная такая. Только плачет изредка.
— Еще бы. Ее могут посадить, и что ей? Радоваться после этого? – резко ответила я.
Прекрасно знала, что Киря не виноват в этом всем, он просто выполняет свою работу, поэтому и посадил Соню, но все равно было гадливо от ощущения несправедливости.
— Тань, ну, пока все против нее. Мы не можем отпустить ее.
— Даже с подпиской о невыезде?
— Даже так.
Блеск. Замечательно просто.
— Ладно. Ну ты все равно, пожалуйста, скинь мне адресок Зотовых. До звонка, Кирь. Доброй ночи, – сказала я.
— Доброй.. – начал Кирьянов, но я уже отключила телефон.
Да уж, будет добрая ночь. У меня. И у Сони.
Ненавидела я такие моменты, когда у меня есть дело, особенно которое я сама решила взять на себя, но не могу его сделать из-за каких-то препятствий. Либо свидетелей нет, либо они не готовы разговаривать, или же вмешались еще какие-то обстоятельства, которые мешают мне двигаться вперед. В такие минуты на сердце становилось неспокойно, возникало неприятное чувство, как будто кто-то сжимал его в тисках, и я полностью ощущала свою беспомощность.
Когда пришло время ужина, я еле впихнула в себя еду, осознавая, что с голодным желудком мой мозг не способен нормально функционировать. А без ясного ума преступление тоже не раскрыть. Даже уснуть мне удалось с трудом – мысли о Соне не покидали меня.
Как она там? Не мучают ли ее сокамерники?
Надеюсь, что нет.
Не заметила, как провалилась в сон..
Я находилась в зале суда; правда, не могла вспомнить, как я в него зашла. Соня сидела на скамье подсудимых; хотя она смотрела в пол, лицо ее было заплаканное; похоже, она не хотела, чтобы все видели ее слезы.
И вдруг судья объявил:
— Суд приговорил Кривошеину Софью Алексеевну к пяти годам лишения свободы..
Дальше я судью не слушала. Это на каком основании?! Я же только начала расследование! Почему приговор уже вынесли?!
Я хотела кричать и обратиться к Кирьянову, но не увидела его в зале, что было странно.
Я посмотрела на Соню, она рыдала от отчаяния. Я хотела к ней побежать, но люди стояли стеной, не давая мне пройти.
Стоп, а почему я среди присяжных?
И вдруг я проснулась. Посмотрела на часы на своем смартфоне. 07:50. Раньше будильника на десять минут проснулась.
Я выдохнула, счастливая, что это был всего лишь гадкий сон, возникший в результате моих переживаний: Соня пока в изоляторе, никакого суда над ней не было.
Желание как можно быстрее освободить ее вмиг заполнило меня. Быстро умывшись, позавтракав и выпив большую кружку кофе, я поехала на квартиру Зотовых, где произошла трагедия.
Обыкновенная многоэтажка в недорогом районе, квартира расположена на пятом этаже. Я нажала на кнопку звонка, и меньше чем через минуту дверь открылась. На пороге стоял юноша лет двадцати пяти, он оглядел меня с ног до головы, и его лицо вытянулось.
— Вы кто? – спросил он, прислонившись к дверному косяку.
— Татьяна Иванова. Частный детектив, – произнесла я, показывая удостоверение.
Молодой человек немного смягчился.
— Я по поводу трагедии, что произошла вчера, – добавила я, и юноша вновь напрягся. – Не волнуйтесь, я работаю с подполковником Владимиром Кирьяновым, он ввел меня в курс дела. Но я должна задать вам и другим членам вашей семьи вопросы.
— Проходите, – сказал он, отступая, и я вошла в квартиру.
Пока я разувалась, спросила его:
— Вы Юрий Зотов, верно?
— Верно, – ответил он.
— Как ваш отец? Врачи что-нибудь говорят? – спросила я.
— Он в больнице до сих пор, – мрачно ответил Юрий. – Организм прочистили, отраву не обнаружили, к счастью.. но после смерти Кирьки он сам не свой. Ни с кем разговаривать не хочет. Да и врачи не рекомендуют. – Юрий покачал головой. – Да, отпраздновали день рождения, называется.
— Соболезную, – тихо сказала я.
Может, это для него пустые слова из уст постороннего человека, но все же они необходимы.
— Юр, кто там? – донесся из другой комнаты голос молодой девушки.
Это была, видимо, его жена Диана. Увидев меня, она нахмурилась и даже недовольно и вопросительно посмотрела на мужа.
— Знакомься, это частный детектив. По поводу вчерашнего, – представил меня Юрий, и выражение на лице Дианы немного смягчилось.
— Татьяна Иванова. Зовите просто Таня, – сказала я, слабо улыбаясь.
Мне было немного смешно, ведь в ее глазах я сразу же увидела подозрение, словно она решила, что к ее мужу пришла какая-то «старая знакомая» из детства.