Страница 71 из 84
Тут дверь его серой лачуги распахнулась и на крыльцо вышла Лия, одетая в те же джинсы и топ с баской, что и накануне.
– Мам? – Ее голос дрогнул, и она прикрыла рот ладонью.
– Лия! Что ты здесь делаешь?
– Мы не знали, куда еще поехать. – Лия сбежала по ступенькам и бросилась матери на шею.
– Прости, – прошептала Бетани, уткнувшись дочери в волосы. – Прости, что оставила тебя, малышка.
Вот, значит, как, подумал Кинник, надо просить прощения за то, что бросил кого-то.
– Ты послушала, как папа играет твою песню? – Лия отстранилась и посмотрела матери в лицо.
– Послушала.
– И?..
– И это было очень здорово.
– О, мам, – сказала Лия. – Я так рада!
В этот момент на крыльцо вышел Дэвид Галлен-младший. Невысокий, худощавый, в помятых брюках цвета хаки и голубой рубашке на пуговицах, белокурые волосы уже начинали редеть на высоком лбу. Он стоял, засунув руки в карманы, ссутулившись и щурясь за круглыми очками. Если бы не намечающиеся залысины, Кинник легко дал бы ему лет тринадцать-четырнадцать.
– Что вы тут
делаете
? – снова спросила Бетани.
– Ты знаешь, что задумали его родители? – спросила Лия.
– Да, – сказала Бетани, – мы слышали.
– И что они вам сказали? – спросил Дэви.
– Ну… – Бетани посмотрела на Кинника, и он кивнул. Да, паренек имеет право это знать. – Твои родители сказали, что думают, будто ты… гей?
– Невероятно, – сказал Дэви. – Прямо так и сказали? Они что, уже всей округе разболтали? Может, и в церковной рассылке объявление дали? «Воскресная служба начнется в девять. И, кстати, Дэвид-младший, возможно, гей!»
– Конечно, нет, – сказала Бетани. – Они просто переживают, вот и все.
– Он не гей, – уверенно заявила Лия.
Бетани на секунду опешила и посмотрела на дочь. У Кинника в голове промелькнула, наверное, та же мысль, что и у нее.
Подождите, а откуда Лия это знает? И, подождите, а чем они занимались здесь прошлой ночью? И вообще, подождите-ка…
– О, Лия, – сказала Бетани, – вы же не… – Она так и не закончила фразу.
– Что? Нет! – На лице Лии отразилось отвращение. – Фу. Почему взрослые так помешаны на сексе? Мы всего лишь поцеловались.
– И мне понравилось! – торжествующе воскликнул Дэви.
Кинник задумался, существует ли место еще более глухое, чем это, и не переехать ли ему туда.
Дэви, так и стоявший на крыльце, скрестил руки на груди.
– Что именно сказали мои родители?
Бетани снова посмотрела на Кинника, но тот лишь беспомощно пожал плечами. Он чувствовал себя так, словно завалил школьный курс по родительству, а теперь вдруг угодил сразу на защиту докторской.
– Ну, тебе стоит поговорить с ними самому, но они сказали, что вроде бы видели на твоем компьютере какие-то фотографии.
– Да я просто читал про бодибилдинг!
– А еще слышали, как ты говорил, что тебе нравится мальчик из колледжа.
– Марш! Я сказал, что мне нравится Марш! Да всем нравится Марш. Он же смешной!
– Кто смешной?
Все обернулись. Ашeр открыл заднюю дверцу и вылез из «субару».
– Ашер, да помолчи ты! – прикрикнула на брата Лия.
Дэви продолжил допрашивать Бетани:
– Стойте, так вы хотите сказать, что мама решила, будто я гей, из-за фоток бодибилдеров на моем компе и потому что я сказал, что мне нравится друг из колледжа?
– Ну, кажется, она сказала, что знала о твоей ориентации с тех пор, как тебе исполнилось шесть…
– Серьезно? – Дэви схватился за голову: – Поверить не могу! Это было… ну… раза три всего! Ну правда, какой шестилетка ни разу не хотел узнать, как он выглядит в платье?
Тут он почему-то посмотрел на Ашера.
– Мне девять, – сказал Ашер.
– И даже если бы я был трансвеститом, а я
не
трансвестит, то переодевание никак не определяет ориентацию! – Дэви уже выстраивал целую линию защиты. – Они будто в восьмидесятых застряли.
– А кто такой Тран Свистит? – спросил Ашер.
– Ашер! – снова прикрикнула Лия.
Бетани бросила еще один беспомощный взгляд на отца, словно взывая к его родительскому авторитету, но у Риса в запасе был только один выход – сменить тему и место.
– Слушайте, давайте зайдем в дом и спокойно все обсудим?
– Я с ним никуда не пойду! – Лия ткнула пальцем в младшего брата.
Ашер остолбенел:
– Я-то что сделал?