Страница 69 из 84
– Давай, Дэвид, скажи ей.
– Я и говорю, Дарлин, – ответил пастор, и в его голосе впервые мелькнули нотки раздражения. – Я хотел лично извиниться перед вами, Бетани. Моему сыну сейчас нелегко, как и многим молодым людям в наше время, на них со всех сторон обрушиваются потоки противоречивой информации, их окружает культура, где прославляют вседозволенность и разврат, где полно сбивающих с толку, привлекательных с виду идей, которые идут вразрез с волей Всевышнего, превращают в насмешку Его замысел, открытый нам не только в Бытии, Левите и Послании к Римлянам, но и, скажем, в Иеремии 28:11, и я думаю, что…
Раздался какой-то шорох, и Бетани догадалась, что Дарлин пытается выхватить у него телефон.
– Дарлин, не могла бы ты…
– Если ты сам не скажешь…
– Я как раз
говорю
!
– Отдай мне телефон, Дэвид. Прошу.
Затем у Бетани в ухе раздался голос Дарлин:
– Сестра Бетани, мой муж пытается сказать вам, что Дэвид-младший – гей.
– Мы этого не знаем! – запротестовал пастор Галлен.
– Да конечно знаем! – ответила она мужу. – Мы знали это с тех пор, как ему исполнилось шесть! – И снова в трубку: – Его никогда не тянуло к девочкам. А в последнее время он часто говорит об одном мальчике из колледжа. Дэви даже признался, что этот мальчик ему нравится…
– Дарлин! – повторил пастор.
– Дэвид. Пожалуйста. – Голос Дарлин смягчился, теперь она обращалась к супругу: – Ты ведь сам знаешь, что это правда. Помнишь те фотографии, что мы нашли на его компьютере? И почему же еще почти двадцатилетний лоб, когда его отец настаивает на том, чтобы тот нашел себе девушку, выбирает тринадцатилетнюю девчушку, с которой он виделся-то всего дважды? С которой он даже встречаться не сможет еще минимум два года?
– Оу, – сказала Бетани. – Теперь понятно.
Она вдруг почувствовала острую жалость к Лии, которой, наверное, и правда рано или поздно суждено было влюбиться не взаимно, как и всем другим девочкам. Но обычно это случалось позже, в семнадцать или двадцать лет, на театральных курсах или уже в колледже. А когда это первая любовь и тебе всего тринадцать… Это такой удар. Ох, бедная Лия.
Дарлин казалась совершенно вымотанной. Она сказала Бетани:
– Дэвид попросил сына приехать домой на этой неделе. Вчера я узнала почему. И тогда я предупредила Дэви, зачем отец его вызвал.
– Я его не вызывал, Дарлин, – возразил пастор. – Я просто хотел…
– Он хочет отправить Дэви на конверсионную терапию, – сказала Дарлин. – Хочет сделать все по-тихому, пока никто в общине не узнал.
– Дарлин, я просто хотел, чтобы он поговорил с кем-то, вот и все, – прозвучал на заднем фоне голос пастора.
– Так что, – сказала Дарлин, – думаю, теперь вы понимаете, почему Дэви вчера изменил свои планы.
– Дарлин, прошу тебя, – сказал пастор. – Мне и так сейчас непросто.
Бетани подумала, что, наверное, стоит оставить чету Галлен разбираться между собой.
– Послушайте, Дарлин, у меня есть догадка, где они могут быть. Мы съездим туда, и я сообщу вам сразу, как только что-то узнаю.
– Спасибо вам, – сказала Дарлин.
Бетани хотелось добавить что-нибудь еще, посоветовать им быть с сыном помягче, попробовать взглянуть на ситуацию шире, но слова застряли в горле, и она нажала «отбой», не дослушав Дарлин:
– Благослови вас Бог, Бет…
* * *
Она еще раз попыталась дозвониться до Шейна, но ответа не было, поэтому она оставила очередное сообщение: «Шейн, кажется, мы знаем, где Лия. Пожалуйста, перезвони мне».
Потом Бетани нашла в контактах номер Джоани и протянула телефон отцу. Кинник уже сменил курс и вез их на север, прочь из Спокана, пригородные улочки остались позади и уступили место прямой трассе, тянувшейся через поля люцерны и пшеницы к темным лесистым предгорьям и горам, маячившим вдали.
– А-а… алло?
Киннику было так непривычно снова прижимать телефон к уху через семь лет после того, как он вышвырнул свой мобильник в окно машины где-то в Южном Орегоне. И каким же нелепейшим образом изменился сам телефон за долгие годы – от огромного аппарата его юности, изогнутой чашевидной трубки, удобно лежащей в ладони и плотно прилегающей к уху, до этого твердого и холодного прямоугольника, похожего на колоду карт, в котором уживались и кинокамера, и личный ассистент, и жучок для рекламщиков.
– Алло, – повторил Кинник. Ему показалось, что он слышит тихий голос, но никто не ответил. – Кажется, не работает, – обратился он к Бетани.
– Ты его вверх ногами держишь, – заметил с заднего сиденья Ашер.
– Ой.
Он перевернул телефон, и тут же рядом раздался голос Джоани:
– Ты говоришь не туда, Рис!
– Да, я уже понял.
На заднем плане Брайан произнес:
– Святые угодники, ему будто пять лет.
Кинник объяснил, что они возвращаются к нему домой и что именно туда прошлой ночью могли направиться Лия и Дэвид-младший.
– Что они там забыли? – спросила Джоани.
– Где там? – спросил рядом с ней Брайан.
– Он думает, что они у него дома, – объяснила ему Джоани.
– В его лачуге?! Что они там забыли?
– Так я то же самое и говорю.
– Я сам не знаю, – сказал Кинник.
– Что он говорит?
– Что сам не знает, – передала Джоани.
– Он хочет, чтобы мы тоже туда поехали? – спросил Брайан.
– Нет, говорит, они уже в пути.
– Да я к чему веду: раз мы ближе, может, нам лучше съездить? – предложил Брайан.
– Хочешь, мы съездим, раз нам ближе? – спросила Джоани у Кинника.
– Нет-нет, не надо, – ответил он. От этого странного трехстороннего разговора у него уже кружилась голова. – Мы почти доехали до Дир-Парка. Скоро будем на месте, и если они
правда
у меня, то, думаю, с ними должна поговорить Бетани.
– Он думает, что с ними должна поговорить Бетани, – передала Джоани Брайану.
– Логично, – сказал тот.
– Брайан говорит, что это логично, – сказала Джоани.
– Я просто хотел уточнить, – сказал Кинник, – что вы с Брайаном не против, если мы еще ненадолго одолжим вашу машину.
– Он спрашивает, можно ли не возвращать «субару».
– Ну-ка, дай я с ним сам поговорю, – сказал Брайан.
Она передала трубку.
– Я не собираюсь забирать ее
насовсем,
– сказал Кинник. – Мне просто еще нужна машина. Буквально до завтра.
– Без проблем, – ответил Брайан. – Пользуйся сколько нужно.