Страница 48 из 84
Погодите-ка. А хотела ли Бетани показывать Коннору Бранду свою спальню? Не то чтобы у нее был готов ответ на этот вопрос. Хотела ли она пойти с красавчиком Коннором Брандом на дискотеку? Да, пожалуйста. Хотела ли, на глазах у всей школы, держаться с мрачным и загадочным Коннором Брандом за руки? Еще бы. Хотела ли, если уж на то пошло, потискаться с секси Коннором Брандом в его черной «джетте»? Конечно. Но он впервые заговорил с ней всего час назад – «Ну что, подружка Моники, хочешь дунуть?» – и теперь вдруг экскурсия в спальню? Это было как-то… ну… резко. Даже немного стремно. Видимо, и сам Коннор это понял, потому что тут же попытался нагнать пропущенные шаги между сэндвичем и сексом – пересек кухню, обнял Бетани и поцеловал, и сначала ей показалось странным, что у одного из самых горячих чуваков школы изо рта несет тунцом, но потом она вспомнила, что сама приготовила ему сэндвич, и все встало на свои места, и это было даже мило, так что она приоткрыла рот и ответила на его поцелуй, но тут же растерялась, не зная, куда ей деть руки, в то время как руки Коннора были уже везде и скользили по ее спине, попе, талии, поэтому она положила одну моржовую ласту ему на затылок, а вторую на грудь, и это было реально приятно…. может, и правда показать ему спальню? Хотя стоп, у нее же над кроватью постер «Городских парней»
[33]
[«Городские парни» – американский подростковый ситком, выходивший с 1997 по 2001 год.]
висит, стыд какой… ей что, типа, десять? А еще… стоп-стоп-стоп… она что, сейчас реально потеряет девственность? Вот так? Прогуливая школу, под кайфом, с чуваком, которого едва знает? И – погодите – его рука что, залезла ей под футболку?.. И тут она услышала на крыльце знакомый звук шагов и…
– Черт! Предки! – прошептала она, отстраняясь от Коннора Бранда с его рыбным дыханием, вытолкала парня наружу через заднюю дверь и выскользнула следом – ровно в тот момент, когда из гостиной донесся голос отца:
– …по акции тогда достался…
Она аккуратно прикрыла за собой дверь и, подгоняя Коннора, сбежала вниз по ступенькам – вдоль садовой решетки, поставленной ее вечно занятым отцом для клематисов, которые выращивала ее хиппи-мама, к углу дома, продираясь через мамин любимый розовый куст.
– Пригнись! – зашипела она, и они, согнувшись, прокрались мимо большого окна столовой и выскользнули на подъездную дорожку.
К счастью, Бетани заранее попросила Коннора припарковаться дальше по улице, чтобы соседи не дай бог не проболтались родителям про машину у дома. Они на цыпочках обогнули отцовскую «ауди», а потом рванули бегом, пока не добрались до машины Коннора. Бетани распахнула дверцу и рухнула на пассажирское сиденье, чувствуя, как где-то в ушах колотится сердце.
– Чуть не попались!
– Ага, – сказал Коннор. Энтузиазма в его голосе поубавилось.
На мгновение она задумалась, продолжат ли они целоваться в машине, и тут же в голове всплыло – а стоит ли вообще связываться с парнем типа Коннора? Он ведь, скорее всего, уже осенью уедет в колледж, так что их потенциальные отношения продлились бы, ну, месяца четыре максимум?
Но, пока она прокручивала все эти мысли, стало понятно: настроение зануды Коннора Бранда переменилось.
– Надо бы тебя отвезти обратно в школу, – сказал он таким тоном, словно предки попросили его подбросить Бетани в детский сад.
– Класс, спасибо, – сказала она.
И хотя, по правде говоря, ей не хотелось показывать нетерпеливому Коннору Бранду свою спальню, у Бетани все равно появилось ощущение, что она все испортила, и от этого стало как-то грустно, а когда Коннор проехал мимо ее дома – прежде чем она успела его остановить, – Бетани подняла глаза и увидела на крыльце отца как раз в тот момент, когда он начал спускаться по ступенькам, – видимо, домой он заскочил ненадолго. Их взгляды пересеклись, и отец недоуменно проследил глазами за машиной –
это то, что я думаю?
– Черт! – сказал Коннор Бранд. – Твои предки тебя видели?
– Не знаю, – ответила она.
Но
предки
, скорее всего, ее не видели. Может, только папа, потому что А) она не была уверена, что он ее вообще узнал, Б) та миниатюрная азиатка, что стояла с ним на крыльце, точно была
не
мама.
– Я… я правда не знаю, – повторила она, чувствуя, как в животе холодеет.
И нет – решила Бетани, когда Коннор высадил ее у школы и она все же успела на английский шестым уроком, – это был далеко не лучший приход в ее жизни.
* * *
Бетани закончила рассказ о сэндвиче для Коннора Бранда и загадочной подруге своего отца и откинулась на спинку кухонного стула, прикусив губу, чтобы не расплакаться. Шел апрель 2020 года. Второй месяц пандемии коронавируса. Шейн был на работе, дети играли на заднем дворе, а у Бетани была онлайн-сессия с ее психотерапевткой Пегги, которая и задала ей простой вопрос: когда между ней и отцом начались сложности? Они уже установили, что это случилось задолго до скандала на День благодарения в 2016-м. Бетани рассказала Пегги, что все детство была «папиной дочкой», но потом, в ее подростковые годы, они почему-то начали отдаляться.
Пегги сказала, что у девочек в этом возрасте часто портятся отношения с отцами, и спросила, может ли Бетани вспомнить конкретный случай. И тогда у нее вспыхнул в памяти тот день, когда она сделала Коннору Бранду сэндвич, чуть не переспала с ним и едва не попалась на прогуле своему отцу – возможно, изменщику.
– И что вы почувствовали? – спросила Пегги примерно в миллиардный раз за те четырнадцать месяцев, что Бетани была ее пациенткой. – Когда увидели отца с другой женщиной?
– Эм… Тревогу. Растерянность. Злость.
Вдобавок в тот день она мучилась от сильной паранойи – побочного эффекта новой, слишком мощной травки. Вконец же добило Бетани то, что Моника игнорировала ее весь урок английского. Он длился, казалось, часов девять, а потом она со всех ног помчалась домой и обнаружила, что тунец, соленые огурчики, майонез, горчица и хлеб по-прежнему лежат на кухонном столе. В панике она начала наводить порядок, заранее содрогаясь при мысли, что отец вернется с работы и наорет на нее за прогул. Но первой пришла мама – с дежурства в медцентре – и сразу же села за книгу. Воздушная, хрупкая Селия всегда напевала себе под нос во время чтения – и всегда фальшиво, что сводило Бетани с ума. Особенно в тот день, когда в доме все еще витал запах тунца, а от «моржовой» травы Коннора в голове гудело так, будто кто-то на полную громкость врубил там радио.