Страница 46 из 84
Теперь он редко вспоминал мать. Та легла в больницу в Сиэтле – срочная операция по удалению желчного пузыря – и просто не вышла из нее. Кинник учился в университете и узнал обо всем уже постфактум, но до сих пор не мог осмыслить внезапность произошедшего, будто время сыграло с ним злую шутку. Вот мама была жива – и вот… ее уже нет. Просто нет. Бедная Селия. Как же страшно ей, наверное, было. Он вспомнил, как они вместе делали прививки от гриппа – ей обязательно нужно было держать его за руку и смотреть прямо в глаза; он не мог представить, каково ей было в одиночку проходить через химиотерапию. Или лучевую терапию. Был ли с ней Корт? Была ли Бетани с ней до последнего? Вдруг она умерла совсем одна? Его затошнило от мысли, что он даже не знает, как умерла его бывшая жена.
Он поднял глаза. Брайан тоже смотрел на больницу – с тем же знакомым, болезненным выражением. Кинник знал, что тот потерял обоих родителей, сестру и племянника из-за рака. У двоих из них были редкие формы саркомы. Именно по этой причине они с Джоани и начали движение за ликвидацию хвостохранилища.
Кинник повернулся к Брайану:
– Спасибо. Ты настоящий друг.
Брайан кивнул:
–
X̣est sx̣ĺx̣aĺt
[32]
[['хэст схл'халт].]
.
Добрый день.
Это была фраза на языке салишей, которую Кинник не раз слышал от Брайана, его личная реплика – универсальная, сухая, будто точка в конце разговора. Она могла значить все что угодно от «Увидимся» до «Хороший денек, чтобы умереть». Брайан убрал чехол с винтовкой на заднее сиденье.
Кинник еще раз обернулся на больницу, где Чаку уже должны были делать операцию. Каким бы чокнутым ни был этот бывший коп, Киннику сейчас его отчаянно не хватало. Что он там сказал этим утром в кофейне?
– Как настрой, напарник? – обратился Кинник к Брайану. – Отыщем мою дочь?