Страница 31 из 59
— Да, вы правы, Виктория Михайловна. Я пришла поговорить о Клементине Веретенниковой. Ведь вы были ее классной руководительницей, – сказала я.
— Да, это так. Но все-таки давайте мы с вами присядем, – предложила женщина.
— Давайте, – кивнула я и прошла к первому ряду столов.
Я села за парту, которая стояла ближе к двери. Виктория Михайловна заняла место рядом со мной.
— Так что именно вам, Татьяна Александровна, рассказать о Клементине? – уточнила Виктория Михайловна.
— Все. Все, что вы знаете об этой девушке. Какой у нее был характер, как она общалась с одноклассниками, с кем дружила и с кем враждовала – в общем, все, что вы могли наблюдать в течение того времени, когда вели классное руководство в этом классе, – сказала я.
— Поняла вас, – кивнула Селезнева, – но.. – Виктория Михайловна остановилась и удивленно посмотрела на меня. – Ведь Клементина погибла. И я лично присутствовала на ее похоронах. Это произошло несколько лет назад.
— Это все так, – согласилась я. – Но вы не ответили на мой вопрос, Виктория Михайловна.
— Просто.. я, признаюсь, тогда была поражена тем, что произошло. Я имею в виду убийство Клементины. Вот никак не ожидала, что Веретенникову могли убить, – сказала Виктория Михайловна.
— Ну почему же? – удивилась я. – Ведь не хотите же вы сказать, что Клементина была бессмертной? Или же вы считаете, что человечество устроено так, что мы не готовы признать тот факт, что умереть могут любые люди, но только не те, с кем мы хорошо знакомы.
— Нет, конечно нет. Я совсем другое имела в виду. Видите ли, Татьяна Александровна, есть люди, которые ну никак не могут подходить на роль жертвы. А есть те, у которых виктимность просто написана на лице. Так вот, Клементина была из числа первых, – объяснила учительница.
— Так, значит, Веретенникова ассоциировалась у вас с образом хищницы? – уточнила я.
— Да, или же агрессора, что, впрочем, одно и то же, – кивнула Селезнева.
— Из ваших слов, Виктория Михайловна, следует то, что Клементина могла и убить, и обмануть, и предать. Я правильно вас поняла? – уточнила я.
— Клементина была яркой личностью. Более того, она была доминирующей фигурой в классе. Ее интеллект и харизма привлекали внимание, но за этой внешне блестящей оболочкой скрывалась темная сторона. Клементина умела манипулировать одноклассниками, она заставляла их чувствовать себя неуверенными и зависимыми от ее мнения. Она могла сильно обидеть, правда, не физически – я просто не помню такого случая, – а морально. Многие ребята помнили, как ее слова, острые как бритва, могли ранить до глубины души. И вместе с тем Клементина была умной и эрудированной девочкой, – сказала Виктория Михайловна.
— Означает ли это, что с такими лидерскими качествами у Клементины было много друзей в классе? – спросила я.
— Видите ли, Татьяна Александровна, Веретенникова дружила весьма избирательно. Она выбирала только тех, кто был слабее ее в плане характера. С теми, кого она могла заставить плясать под свою дудку, как говорится, – объяснила Селезнева.
— Вы отметили такую черту характера Клементины, как умение манипулировать людьми. А какие в таком случае у Веретенниковой были отношения с одноклассниками? Ведь в старших классах ученики уже понимают, что к чему, и вряд ли кому-то может понравиться такое управление, – сказала я.
— Ну, тут я должна сказать, что класс, в котором училась Клементина, был несколько разнородный и потому разрозненный. Я имею в виду сложившиеся в нем группы по увлечениям и интересам. Условно говоря, в классе выделялись «спортсмены», «творческие личности» и «фанаты технологий». «Спортсмены» в свободное от учебы время активно занимались спортом в секциях и индивидуально. Они следили за спортивными событиями, участвовали в обсуждениях своих любимых команд и спортсменов. «Творческие личности» проявляли интерес к искусству, музыке, театру, в общем, к культуре. Эти ребята посещали выставки, концерты, театральные постановки и сами участвовали в школьных спектаклях. Ну а «фанаты технологий» были увлечены событиями цифрового мира, если коротко обозначить их предпочтения. Это и программирование, и видеоигры, и робототехника, и много чего еще, – сказала Виктория Михайловна.
— А в какую же из этих трех групп входила Клементина? – поинтересовалась я.
— Вы знаете, Клементина была как бы на отшибе, – ответила Селезнева.
— Вот как? – удивилась я.
— Да, Веретенникова была не очень общительной и мало увлекающейся девушкой. На мой взгляд, ей больше нравилось управлять людьми. Однако, когда это было необходимо, Клементина могла преподнести себя в выгодном свете, да так, что трудно было заподозрить в ней манипулятора, – поделилась своим наблюдением классный руководитель Веретенниковой.
— Ну, тогда, наверное, Клементину можно причислить к группе «творческих личностей», поскольку это ведь является театральной игрой на публику, – высказала я свое мнение.
— Пожалуй, вы правы, – согласилась со мной Селезнева. – Веретенникова могла быть обаятельной, ей ничего не стоило скрыть свои истинные намерения. Даже взрослые люди, опытные, умудренные – я имею в виду школьных учителей, – нередко, как сейчас говорят, «велись» на умелую игру Клементины.
— А вы, Виктория Михайловна? – задала я провокационный вопрос.
— И я – тоже, – призналась Селезнева. – Понимаете, Клементина порой могла вести себя так непосредственно, можно даже сказать, наивно, что я порой не сразу находила что сказать, как отреагировать. И не только я..
Виктория Михайловна помолчала, а потом добавила:
— А вы знаете, Татьяна Александровна, я вот сейчас подумала.. а ведь Клементину можно, пожалуй, отнести к группе «спортсменов».
— Да? Веретенникова занималась спортом? И каким же видом? – спросила я.
— Клементина ходила в спортивный клуб «Олимп». Там было несколько секций, так вот, Веретенникова занималась дзюдо, – сообщила классная руководительница.
Интересно, а вот Рахматуллина ничего не сказала о том, что Клементина имела отношение к спорту. Это заметила я, когда разглядывала фотографию Веретенниковой в комнате Алевтины Александровны.
— Так, значит, девушка увлекалась единоборствами? И как? Успешно? – поинтересовалась я.
— Я не особо была в курсе спортивных успехов Клементины, – призналась Селезнева, – но, кажется, приемами она владела очень даже неплохо. По крайней мере, я слышала, как об этом говорили ребята.
— А у какого тренера занималась Веретенникова? – спросила я.