Страница 21 из 71
«Я не видела Тину уже два дня. Единственный человек, с которым я подружилась, стала она. Иногда я от скуки помогала ей мыть полы, но зато погрузилась в чужие воспоминания о счастливом детстве, младшей сестре, псе и родителях. Тина обладала завидной жизнерадостностью и верой в лучшее, чем и привлекла мое внимание. Интуитивно я тоже хотела быть такой, как она. В каждом событии она находила что-то светлое. Наивная, смешная, но очень добрая и отзывчивая. Ума не приложу, куда могла исчезнуть девушка в доме с охраной? Чужаки к нам не приходят, слуги ведут себя осторожно. Остается верить, что Тина не бросила меня здесь с этим чудовищем…»
«Вчера вечером Адриан снова пришел пьяный и рассказал мне правду про Тину. Я проплакала целые сутки…»
«Если живешь с монстром, сделай все, чтобы спастись!»
«Это перешло все границы! Сегодня за завтраком Адриан притушил сигарету о плечо моего сына и порезал ему лицо! Я не могу больше это терпеть!»
«Иногда приходится идти на отчаянные поступки! Никогда себе этого не прощу, но Адриан не оставляет мне выбора!»
Эмма дочитала дневник до конца, испытывая дрожь, и даже не заметила, как второй рукой, от стального напряжения, крепко сжала ткань платья. Читать подобные откровения оказалось тяжелее, чем она ожидала. Как она предполагала, ничего важного и нужного для побега и спасения из этого дома она не нашла. Эмме хотелось узнать, что потом произошло с Агнесс, Адрианом и Ариэль, но откровения женщины прерывались на том, что она чего-то себе никогда не простит. Последние несколько страниц были безжалостно вырваны.
Когда из тела ушли последние остатки сил, Эмма не заметила, как веки сомкнулись и она провалилась в сон.
***
Шмель, Лиса, Инжир и Юла. Так звали ее друзей. Компания присоединилась к ним с Мелом через полчаса. Все то время, что они провели вместе, пока ждали остальных, молодой мужчина не сводил с нее глаз, держал за руку, улыбался и смотрел на нее влюбленными синими глазами, отчего девушка чувствовала себя ужасно неловко.
За это время парочка успела съесть три куска вишневого пирога, испачкаться в варенье, пролить на свою верхнюю одежду чай и слепить маленького снеговика, которому не хватало носа, глаз и головного убора. Обычно в этом деле спасали морковь, маслины и пустое металлическое ведерко, но сегодня у нее вылетело из головы, что нужно прихватить все это с собой.
Как всегда, главный заводила Шмель подначивал парочку и отпускал пошлые шуточки в их адрес. Парень, на пять лет старше ее, обладал какой-то магнитной харизмой и был связующим звеном в их компании из шести человек, но иногда производил впечатление подростка. Казалось, что без него вся компания распадется.
Шмель не пропускал ни одного мероприятия, на которых собирались его друзья, боялся пропустить что-то важное, но больше всего его беспокоило то, что он потеряет контроль над ними, и ребята будут сговариваться за его спиной. Этого он допустить никак не мог!
Еще в детстве он научился хитростью выуживать тайны и подслушивать, чтобы потом, когда подвернется случай, использовать это в своих целях. Он никогда никому не доверял до конца.
Шмель умел втираться в доверие. Эту кличку он дал себе сам, считал себя шустрым, мог за себя постоять и ужалить побольнее, если противник решит нанести ему удар. На публике многих раздражал излишней раскрепощенностью, но для своих друзей был кем-то наподобие кумира. Молодой мужчина умел заткнуть за пояс любого, кто осмеливался задеть его словом или подлым поступком.
Воспитывавшийся в семье врачей, где до его рождения уже был трехлетний ребенок, он вырос взбалмошным и разбалованным, позволял себе больше, чем остальные. Мог запросто раздавить только что родившегося крота или домашнюю крыску, оторвать бабочке крылья, свернуть шею волнистому попугайчику. Просто так, от скуки. Но оказавшись рядом с ним, все попадали под его чары.
Шмель подхватывал любую тему разговора, увлекательно рассказывал разные истории и чувствовал себя в больших компаниях как рыба в воде. Одним словом, его харизме можно только позавидовать.
Он красил отрощенные до подбородка волосы черной краской, проколол уши и вдел по три колечка в каждое, носил все черное. Просто потому, что хотел выделиться среди серой массы.
Остальные ребята из компании последовали примеру Шмеля и тоже взяли себе прозвища, без принуждения, просто так, ради забавы.
В результате Элис стала Лисой из-за рыжих волос и веснушек на носу, а также из-за большой любви к тыкве и к Хэллоуину. К этому празднику девушка готовилась очень тщательно и даже сама шила для себя необычные костюмы, которые запросто заняли бы первое место на конкурсе лучшего креативного наряда.
Элис обожала читать любовные романы, особенно в дождливую, пасмурную погоду; носить одежду оверсайз. Большие зеленые глаза на круглом лице приковывали взгляд и навевали на мысль, что она лесная фея, или создание не из этого мира, случайно попавшее к людям. Фотографы часто охотились за подобными моделями и умоляли запечатлеть их в лесу или в саду, по бартеру, и потом на фотостоках продать снимки подороже.
Элис выделялась своей природной красотой даже сейчас, в длинном белом пуховике, коричневых ботинках, бежевой вязаной шапке с помпоном в тон и бежевым шарфом. Рыжие волосы казались пламенем на белоснежном полотне. Она, как всегда, пребывала в своих мыслях, поглощенная сюжетом очередного романа, и слегка раздраженная, что не успела закончить книгу. Оставалось всего каких-то пятьдесят страниц, чтобы узнать, будет ли влюбленная парочка вместе. Если нет, то зря потратила время! Поэтому Элис слушала Шмеля вполуха.
Инжир, в жизни Марк, бросал влюбленный взгляд на Лису. Парень вырос в деревне, где мама любила сажать инжир, часть продавала соседям, а из оставшегося количества варила варенье, вкус которого он запомнил навсегда. Когда ему исполнилось семнадцать, семья переехала в город, продав дом, сад и огород обеспеченной паре, и с тех пор Марк скучал по этому соплодию.