Страница 9 из 42
8. Происхождение жевательной резинки под теми же окнами?
9. Кто ел там апельсин и бросил корку на траву?
Если я найду ответы на эти вопросы, то после этого мне смело можно отправляться на Гавайи.
Объяснив Эмме, как пользоваться электронагревателем воды, я сказала ей, что, возможно, сегодня заночую в городе.
Первое, что я сделала, приехав в город, это разыскала офис Липкина. Это было здание какого-то НИИ, где риэлтерская фирма «Феникс», директором которой еще вчера был Яков Самуилович, занимала целый этаж.
Я остановилась перед стильной деревянной дверью с позолоченными ручками и нажала кнопку звонка. Появился охранник. Я сказала, что ищу Алину.
— А вы не могли бы отложить свой визит к ней? — вежливо поинтересовался у меня парень в серо-буро-малиновом хлопковом костюме с кобурой на поясе. Выглядел он тем не менее устрашающе.
— Нет. У меня очень важное дело, — сказала я и двинулась по коридору к табличке «Приемная».
Алина, высокая, худенькая, с короткой стрижкой почти седых волос. Совершенно противоестественный цвет для такой молоденькой девушки. Я так и не поняла, то ли это природная седина, то ли Алина просто хотела, чтобы про нее думали: у девушки было тяжелое прошлое. Девушка-легенда.
Красный костюм, шпильки, голые колени — все как полагается.
— Вы к Якову Самуиловичу? — спросила Алина. Глаза ее вмиг наполнились слезами.
— Видите ли, я знаю, что произошло, и очень сожалею о случившемся, но время не стоит на месте. Я была на прошлой неделе у него и оставила в его кабинете, на столе, очень важную для меня папку с документами и записную книжку, без которой я просто не могу жить. Если вас не затруднит, взгляните, может, она еще у него?
Алина вздохнула.
— Минуточку.
Когда она вернулась, ключи от ее квартиры и записная книжка самой Алины уже лежали в моей сумочке. Не могла же я сказать: «Алиночка-деточка, дайте, пожалуйста, ключи от вашей квартиры, чтобы я посмотрела, какого цвета кафель в вашей ванной комнате».
— Извините, но никакой записной книжки там нет. Совершенно ничего такого, что могло бы иметь отношение к вам.
— Какая досада. — Я даже застонала в голос, но потом, устав ломать комедию, поблагодарила ее и ушла, осторожно прикрыв за собой дверь.
В сумочке Алины, которую я вывернула наизнанку в эти бешеные минуты, был и ее паспорт, из которого я узнала ее адрес.
Через полчаса я уже поднималась на пятый этаж панельного дома и звонила в квартиру номер четырнадцать. Просто на всякий случай, Валентина успела мне сказать, что секретарша ее обожаемого Якова Самуиловича живет совершенно одна.
Я осмотрелась, быстрым движением открыла двери — их было две — и проникла, как вор, в квартиру. Я понимала, каким неблаговидным делом мне предстояло сейчас заняться, но это являлось частью моей работы. Поэтому я, предварительно обойдя двухкомнатную, уютную и чистенькую квартиру и отметив про себя, что в спальне стоит очень большая двухспальная кровать, а всю стену слева занимает такое же большое зеркало, решила, что у Алины, слава богу, с девственностью покончено раз и навсегда.
Меня интересовала ванная комната и, в частности, корзина для грязного белья, куда чистоплотная секретарша складывала свои вещи.
Натянув на руки хирургические перчатки, предусмотрительно захваченные с собой, я открыла корзину и увидела то, что хотела увидеть. Несколько пар крохотных кружевных трусиков. Я была почему-то уверена, что одни из них имели счастье находиться позавчера вечером или ночью, а может быть, даже и вчера утром в Кукушкине.
Я сложила белье в пакет, сняла перчатки, вымыла руки и вышла из квартиры.
Вернувшись в офис, где ничего не подозревающая секретарша одиноко грустила в пустой приемной, вспоминая о своем погибшем шефе, я начала прямо с порога:
— Девушка, извините меня ради бога.. Но у вас есть еще заместитель директора, Илья Фионов. Быть может, моя записная книжка у него в кабинете?
Алина встала и молча направилась к двери с табличкой «И.И.Фионов. Зам. генерального директора».
А я за это время успела водворить ее ключи на место. Вот только записную книжку решила пока не возвращать. А вдруг она мне самой пригодится?
— Может, вы что-нибудь напутали? — спросила она меня, выходя из кабинета Фионова. — Здесь тоже ничего нет.
— А где сам Фионов?
— Занимается организацией похорон.
— Но разве такого человека, как Липкин, не могут похоронить родные? Я пришла купить большое помещение под пошивочный цех, а разговаривать по такому важному вопросу теперь следует, наверное, с Фионовым.
— Родные? У Якова Самуиловича из родных только жена, но она куда-то уехала. Ее ищут, — сказала Алина, глядя куда-то в пространство.
— А что милиция? — спросила я уже с видимым участием.
— Да что наша милиция.. Как будто вы не знаете.
— А вы уверены, что она уехала?
— Нет, но кто-то говорил, будто ее видели в аэропорту. А вы что, знали Липкину? — вдруг очнулась Алина.
— Конечно. У нее еще такие длинные рыжие волосы..
— Да. Мне жаль, конечно, что вы потеряли свою записную книжку, но, может, она еще найдется?
И таким тоном это было сказано, что я невольно почувствовала симпатию к этой седой девушке.
— Буду надеяться. Дело в том, что я была еще в нескольких риэлтерских фирмах, поищу там..
На том мы и распрощались.