Страница 18 из 42
Я так расстроилась, что даже забыла поблагодарить Леву. Вот это Алина! Наверное, она от такой бурной сексуальной жизни и поседела до времени. Торопится жить девчонка. Но это ее проблемы. Хотя уже пару дней, как ей стало легче. Один партнер приказал долго жить. Причем жить приказал в самом шикарном смысле этого слова.
Я помчалась в Лопухино.
Эмма встретила меня мрачным взглядом. Она заметно осунулась и побледнела за то время, что мы не виделись.
— Уж не заболела ли ты, Эмма? — проявила я заботу и приложила ладонь к ее лбу. Он был холодный.
Я не стала ей ничего рассказывать про тела, обнаруженные мною в лесу. На ней и так лица нет.
И вдруг мне стало нехорошо. А почему это я так уверена, что сперма, найденная в презервативе, принадлежит именно Якову? Что-то случилось с моей бедной головой. Похоже, я переела спагетти. Но, вспомнив о том, что сейчас мы с Эммой поедем к ней домой искать сейфы, я как-то сразу успокоилась. У них тоже есть корзина для грязного белья. Я видела ее в ванной. И даже успела заметить, что она не пустая.
— Поехали. Только скорее.
Я нахлобучила на Эмму черный парик и черные джинсы.
— Не забудь про черные очки и возьми их на всякий случай.
Всю дорогу мы курили. Я размышляла о сексуальной жизни Алины. Прикидывала, кто может быть ее любовником? Или, если выражаться точнее, любовниками?
Охрана грызла семечки и самым беззастенчивым образом плевала шелуху на пол подъезда. Я сделала им внушение и вынесла из квартиры веник и совок.
Эмма между тем осматривала квартиру и лишь качала головой.
— А теперь представь, что тебя ограбили. Есть разница?
— Я боюсь, — она повернула ко мне свое искаженное каким-то животным страхом лицо. — Боже, как я боюсь. Я, наверное, не смогу пойти завтра на похороны..
— Ну, ты это брось.. Ты давай, вспоминай, как открываются сейфы, мы их посмотрим вместе, а я пока помою руки.
Мыла руки я ровно столько, сколько надо человеку, чтобы отыскать в корзине несколько пар мужских трусов. Я понимала, что это кощунство и все такое прочее, да и занятие это было не из приятных. Однако все расфасовала по пакетам, перчатки выбросила в окно — еще один дурацкий поступок, — руки вымыла. А потом вернулась к Эмме.
— Смотри. — Она стояла перед голой стеной. Затем нажала на нечто невидимое глазу, находящееся в самом центре орнамента на обоях, и сразу же что-то щелкнуло, послышался мелодичный звон, в стене образовалось окошко.
— Здесь какие-то документы, — равнодушно проронила Эмма. Я достала из сейфа папки, набитые бумагами, и сложила их в специально прихваченную для этой цели дорожную сумку.
Эмма двинулась в спальню. Там, рядом с исковерканным сейфом, в стену был вмонтирован еще один тайник.
— О! — воскликнула она, оживая. — Деньги!
И действительно, там лежали доллары. Много-много пачек. Она протянула их мне.
— Вот, а то ты меня постоянно бодаешь какими-то счетами, мелочишься.. Бери, трать на свое усмотрение. Если будет мало, скажешь еще.
Больше тайников не было.
— А где все барахло-то? — спросила она. Я посмотрела на нее с подозрением. Вроде бы я объясняла уже этой бестолковой даме, что, куда и почему. Пришлось повторить.
— Может, мне лучше в тюрьму сесть, спрятаться, а?
— Дело твое, конечно, — я пожала плечами.
Она по-прежнему молчала, а я не настаивала на том, чтобы она рассказала мне, кого она так боится и что ей угрожает. Как припечет, все расскажет. Боязнь смерти — действенный стимул.
Я отвезла ее обратно в Лопухино.
Там, в доме, заглянув в холодильник, увидела, что продукты почти нетронуты.
— Ты почему не ешь?
— Фигуру соблюдаю. Вернее, диету. Оставь меня в покое. Мне кусок в горло не лезет, разве ты не понимаешь? Я курю, пью соки, ем бананы и снова курю.
— А апельсины почему не ешь?
— Не люблю. Они кислые. Хотя сок иногда пью. Но почему тебя интересуют мои гастрономические привязанности?
— По кочану, — ответила я и снова направилась к выходу. — Мне пора. У меня масса дел. Жди моего звонка. Может, что-нибудь да прояснится. Да, кстати, у Алины есть какой-нибудь парень?
— Не знаю, — жестко ответила Эмма, стаскивая с головы парик и устало проводя руками по лицу. — Я ничего не знаю и ничего знать не хочу.
Как я пожалела, что у меня под рукой нет вертолета. Начался дождь, небольшой, слепой и какой-то солнечный. Но я старалась не замечать ничего, кроме дороги. Я снова мчалась в город. На заднем сиденье машины лежала дорожная сумка с документами Липкина. Их изучением я должна заняться сегодня дома. Но вот когда я там окажусь — этого не знал никто.
Мне нужна была кое-какая информация, но как выудить ее, если ты не являешься представителем родимых правоохранительных органов? Остается одно: обманным путем.
По дороге в загс я снова заехала к Леве Медвянникову.
— Ты опять с трусами? — улыбнулся он, но улыбка у него была уже более радостной.
Должно быть, они славно поработали со своей медсестрой. Или лаборанткой. (Главное, что не с лаборантом.)
— Ты все понял, Лева? — спросила я, доставая деньги и, ни слова не говоря, запихивая их ему в карман.
— Понял. Ну, Танька, если куплю на все твои деньги дачу, тебя первую приглашу на шашлык.
Шашлык — это хорошо.
— Завтра утром — постарайся, Левушка. Это очень важно.