Страница 6 из 260
[3]
[Немецкие воинские формирования у Ипра состояли в основном из недоучившихся студентов и выпускников гимназий.]
.
Лобовые атаки на британцев начались 20 октября и не прекращались до третьей недели ноября. Линию фронта удалось удержать ценой огромных потерь. Когда зимние дожди, самые сильные за последние сорок лет, заставили замолчать орудия с обеих сторон, британские экспедиционные силы, то есть почти вся регулярная армия империи, прекратили свое существование. Треть из 160 тысяч человек погибли. Батальоны, отправившиеся во Францию в августе в составе сорока офицеров на тысячу солдат, в среднем сократились до одного офицера и тридцати солдат. Седьмая дивизия, прибывшая во Францию в октябре, насчитывала 400 офицеров и 12 тысяч солдат, за 18 дней она потеряла 9 тысяч человек.
Стратегический и тактический ход, который решил судьбу десятков тысяч человек, позволил британцам занять оборонительные позиции в Ипре на гряде невысоких пологих холмов, огибающих город с востока. Тем самым был создан выступ в линии фронта, который на протяжении всей войны будет обстреливать немецкая артиллерия, расположенная на господствующих возвышенностях с трех сторон. Оборона Ипрского выступа, не превышавшего 6,5 километра в глубину и 19 в ширину, в течение войны обошлась британцам в 90 тысяч человек убитыми и 410 тысяч ранеными. Еще почти 90 тысяч просто исчезли, утонув в грязи или превратившись в ничто от взрывов снарядов. Немецкие потери были сопоставимы. За четыре года на территории, которую можно обойти за день, погибло не менее 1,7 миллиона человек. В этом котле смерти средневековый центр Ипра с красивыми зданиями и известной Палатой суконщиков – одним из крупнейших светских готических сооружений Европы постройки XIII века – попросту исчез. Остались лишь почерневшие от огня руины, а гражданское население и военные жили буквально под землей – в подвалах и погребах на уцелевших улицах, где дождь, нефть и кровь смешивались воедино, смывая любые воспоминания о мирной жизни.
Так за последние недели 1914 года сложилась топография Армагеддона. Линии окопов протянулись на 740 километров от швейцарской границы до Ла-Манша. В британской зоне ответственности находились самые трудно обороняемые участки местности. Низменности Фландрии с пропитанной водой почвой почти не имели высот – наивысшая точка не превышала 60 метров. Малейший холмик приобретал стратегическое значение, и люди тысячами гибли за высоту, которая в графстве Суррей с его холмами осталась бы попросту незамеченной. Линия британских окопов оказалась поразительно короткой. От Ипра до Ла-Манша оборону держали бельгийские войска. На юге французы контролировали фронт от Пикардии и Соммы до швейцарской границы. Британский сектор, опирающийся на города Армантьер, Аррас и Альбер, простирался от Ипра на юг и немного на восток в северную Францию, через шахты Ланса, к хребту Вими, через реку Скарпе у Арраса и вниз к Сомме. На протяжении большей части войны длина этой линии составляла всего 136 километров и ни разу она не превысила 200.
Британская зона боевых действий, в которой жили, учились воевать и умирали миллионы человек, имела размеры всего 80 на 96 километров. На западе было море и крупные перевалочные порты и базы – Этапль, Гавр и Руан. На востоке стояли немцы. Для снабжения и обороны примерно 160 километров линии фронта британцам пришлось вырыть более 9600 километров траншей. Стандартный запас лопат для армии в военное время составлял 2,5 тысячи штук, а в грязи Фландрии их потребуется более 10 миллионов. Тысячи британских шахтеров круглосуточно рыли туннели под линией фронта к германским укреплениям и устанавливали заряды, а грохот от взрывов был слышен в Лондоне.
Янг писал в дневнике в феврале 1915 года: «Историй о сумасшествии очень много. Долго выносить тяжесть артобстрела, по всей видимости, не может никто. Например, в одной нашей траншее почти все люди оказались мертвы, когда через четыре дня удалось отбить атаку. Оставшийся в живых младший офицер спасался тем, что пил бренди, чтобы вынести все это, – ему пришлось заколоть штыком своего командира, который обезумел и пытался застрелить его».
Янг пробыл в Ипре с ноября 1914 по конец июля 1915 года. Его отчеты и заметки, собранные в книге «Из окопов», стали одними из первых и ярчайших свидетельств очевидца конфликта, не похожего ни на один из известных ранее.
«Это не война, – писал он. – Это чудовищное извращение цивилизации. Называть это войной – значит подразумевать, что где-то еще есть солнце и свет. А мы существуем под вспаханным разрывами небом чернильных ночей и дождя».
Однажды ночью он ехал на машине, время от времени тьму прорезал колеблющийся свет церковных свечей, горящих в придорожных святилищах. В какой-то момент Янг заглушил двигатель, и во внезапно опустившейся тишине послышался лишенный эмоций женский голос, вопросивший: «Это что, смерть?»
Потоки человеческого страдания – беженцы, спасающиеся от немецкого террора, заполонили дороги Бельгии. В развалинах Ипра раненые и контуженные британские солдаты, покрытые грязью, пробирались по изрытым взрывами улицам. Неподалеку, на выжженной, словно пятнами проказы покрытой земле, лежали распухшие и почерневшие трупы тысяч человек, и над всем висел ужасающий смрад разложения.
«В полуразрушенном помещении, которое ранее, возможно, было ризницей, молодой хирург Медслужбы королевских войск в одиночку с ураганной скоростью работал с ранеными. Их лежало бесконечно много на залитом кровью и разбитом полу, а с улицы заводили и заносили новых. Я запомнил его лицо – неподвижную, застывшую маску и стальной взгляд голубых глаз. Точность, с которой он разрезал одежду, перевязывал раны, бинтовал конечности и переходил к следующему пациенту, делая все это молча, была столь же поразительна, как и скорость его работы. Внутри помещения, более походившего на разделочную, было тесно, шум снаружи отвлекал, все вокруг покрывала горячая пыль от шрапнели, рвущейся над разрушенными стенами. Часто те, кто приводил или приносил пострадавших, сами получали ранения, пока добирались до медпункта. Поразительно, как мог доктор выдерживать все это в течение многих часов, да еще в одиночку».