Страница 18 из 102
17
Я выдыхаю, делаю шаг назад и придирчивым взглядом окидываю грядки и клумбы.
– Прекрасная работа, – улыбается Варра, легонько сжав мое плечо, – даже лучше, чем обычно.
И как раз ко дню Дарения.
Я смущенно улыбаюсь и вновь сияющими глазами смотрю на результаты своих кропотливых трудов.
Докрокк выжил. Мертвый практически фрукт нехило подпитался моей энергией за последние девять
дней и теперь тянулся ввысь, кокетливо выставив на обозрение свои пушистые плоды. Пышно и
кучеряво раскинулся вайдал, радуя глаз своими пыльными сильными листьями. Ветки кустарников
ломились от традиционной земной малины, так ценимой местными лекарями из-за своих лечебных
свойств, а детьми – из-за вкусовых качеств. Тут и там среди травы, ветвей, деревьев
выглядывали сочные, аппетитные, яркие и не очень плоды – и мое сердце пело при виде такого
восхитительного зрелища.
– Отдохни, – говорит мне Варра, – ты выглядишь очень уставшей.
– Еще одно дело, – слабо улыбаюсь я и потираю сухие глаза, так и норовящие сомкнуться.
Она кивает и идет за водой. Завтра утром здесь воцарится настоящая суматоха: плоды будут
собирать, опрыскивать водой и доставлять на прилавки, но эта суета меня уже не коснется.
Свою работу я сделала.
Выхожу из огорода и иду к пруду. Дастан уже там. Я радостно машу ему рукой и бегом
спускаюсь к нему:
– У меня получилось! Ты бы видел, какие вымахали фрукты!
Он улыбается:
– Ты много работала. И вложила в этот огород всю себя.
Ложусь на землю рядом с ним, чувствуя, что у меня совсем не осталось сил.
– Это все благодаря тебе, – говорю заплетающимся языком, борясь со сном, – это ведь ты
понял, какая у меня стихия и что мне делать, чтобы заручиться ее поддержкой.
Дастан, поколебавшись, ложится рядом. Касаюсь его головы своей. Сделай он это неделю назад,
я бы жутко возмутилась, но за эти десять дней мы действительно сблизились: когда он не был
занят своими обязанностями, он проводил все свое время со мной, показывая, рассказывая и
направляя мою магию – и я это ценила. К счастью, моментов, подобных тому, в его палатке,
больше не происходило, сердце мое больше не ёкало, и я успокоилась – и потому позволяла ему
маленькие вольности наподобие этой.
– Просто удивительно, – говорит Дастан, глядя в небо, – почему преподаватели в Академии не
разглядели твою истинную стихию. Впервые слышу о подобном.
Я поджимаю губы. Ничего удивительного. Земля была стихией Леенны, настоящей Леенны. А я
все-таки самозванка в ее теле. Спасибо за то, что у меня собственная магия пробудилась.
– Может, они были слишком заняты? – я зеваю и прикрываю глаза. – В любом случае, я рада,
что у меня все получилось. Знаешь, когда сегодня я поняла, что ко дню Дарения у бородавки
будут все эти фрукты и овощи… у меня прямо гора с плеч упала…
– Почему? – спрашивает Дастан. – Почему ты так стараешься ради нее?
Он спрашивает это уже не в первый раз. Но я каждый раз уклонялась от ответа. Хочу ему
сказать об этом, но мысли такие ленивые и так медленно ползут, что я, наконец, безбашенно
открываю правду:
– Не ради нее, – выдыхаю уже в полудреме, – ради остальных… она грозилась… что если ничего
не вырастет… она выгонит всех работников до единого… и проследит… чтобы они больше нигде… не
смогли работать…
Я уже не помню, договариваю я эту фразу или нет. Помню только, что так сладко и крепко я
уже давно не спала. Сон накрывает меня теплой, ласковой волной, ветер невесомо перебирает
мои волосы, и я блаженно улыбаюсь – как же давно мне не было так хорошо и спокойно!..
– … никогда не видел тебя таким.
– Пришел сюда, чтобы сказать мне это?
– Не сказать. Подразнить тебя. Кто бы мог подумать, что ты вовсе не такой бесчувственный и
каменный, каким тебя заклеймили в Ардоге.
– Все не так. Она просто напоминает мне Ладора.
– Ну конечно. Из-за нее ты отказался от…
– Пёрч, – я сажусь, откидываю с лица волосы и устремляю на говорившего недовольный прищур,
– тебе говорили, что у тебя на редкость раздражающий голос?
Пёрч моргает, затем разражается хохотом:
– Ах, Ррох тебя побери, девчонка!
Фыркаю. Затем встаю и потягиваюсь, прикидывая время.
– Долго я проспала? – спрашиваю я Дастана.
– Четыре часа, – отвечает он.
– То-то голова болит, – ворчу я. И бросаю еще один злой взгляд на веселящегося Пёрча. –
Из-за тебя свой биоцикл не доспала.
И, раздраженно цыкнув, я иду вверх по холму.
– Неблагодарная девчонка! – кричит мне вслед Пёрч.
– Надоедливая колючка! – не остаюсь я в долгу.
Нет, мы не злимся друг на друга. Это у нас такое прощание. За эти десять дней я сблизилась
не только с Дастаном, но и с его верным соратником, и наши перебранки наподобие этой уже
стали неотъемлемой частью наших коротких отношений.
– Ах да, – вспоминаю я и оборачиваюсь к Дастану, – увидимся тут завтра утром?
Пёрч расплывается в своей коронной, лукавой ухмылке. Но прежде, чем он успевает открыть рот
и сказать хоть слово, волосы на его головы начинают подозрительно потрескивать. Пёрч
вскакивает и, не раздумывая, бросается в пруд с головой. Дастан безмятежно улыбается и гасит
огонек в ладони.
– Конечно, – кивает он, – я буду здесь.
Я улыбаюсь и, хохотнув из-за вида насквозь мокрого Пёрча, только что вынырнувшего из воды,
разворачиваюсь и продолжаю свой путь наверх.