Страница 11 из 102
10
Естественно, в тот день Дерр Мариадне больше нет до нас никакого дела, и весь вечер мы
работаем расслабленно и в приподнятом настроении. Понимая, что толку в магическом плане от
меня нет и чувствуя из-за этого угрызения совести – все-таки из-за меня идет насмарку весь
тяжкий труд работников, – я помогаю им физически: пропалываю грядки, удобряю, подвязываю
стебли, удаляю засохшие или побуревшие листья.
– Что будет, – спрашиваю я Варру, бросая задумчивый взгляд на практически мертвые косточки,
– если урожай погибнет?
Варра с трудом выпрямляется от прополки, трет поясницу.
– Если урожай погибнет, Мариадна не получит прибыли. У нее, конечно, есть запасы денег за
предыдущие удачные годы, но чтобы отыграться, она утопит нас в штрафах, а то и вовсе
откажется нам платить.
Бросаю на нее изумленный взгляд:
– Она может это сделать?
– Ох, маленькая, – Варра смеется, – я слишком хорошо знаю Мариадну, чтобы обольщаться на ее
счет!
– Ты называешь ее по имени, – добавляю я, прищурившись, – значит, вы давно знакомы?
– Я знаю Мариадну достаточно долго, чтобы знать, что ее неимоверно бесит, когда к ней так
обращаются.
Против воли я смеюсь. Варра – уникальная женщина. Как жаль, что это не она моя тетя!
Но смех смехом, а в душе остается неприятный осадок. Значит, если я не сумею пробудить в
себе магические силы, пострадают все, кто работает на мою тетушку, а им итак несладко
приходится, раз они терпят все эти рабские условия.
Значит, мне нужно пробудить в себе магию любой ценой.
После тяжкой работы у меня отваливается все: ноги, плечи, руки. Тем не менее, я тащусь в
пруд, чтобы смыть с себя весь пот и грязь сегодняшнего дня, а потом с новыми силами иду к
Гарту.
Несмотря на то, что уже близится ночь, Саморрия оживает. Полуденный жар спадает, и жители
открывают двери и окна своих жилищ и лавок, чтобы вдохнуть немного холодного воздуха и
поработать. Голодными глазами я окидываю прилавки с выставленной на них едой – но у меня нет
ни гроша, поэтому все, что мне остается – это облизываться и идти дальше. Ничего, перекушу в
библиотеке. Старик Гарт всегда предлагает мне чай с засохшими печеньками. Сегодня я не
собираюсь отказываться от такого щедрого дара богов.
– Добрый вечер, Эрр Гарт, – звонко здороваюсь я, влетая в библиотеку, – пожалуй, чашечка
чая была бы в самый... раз.
Заминка возникает неслучайно. Старик Гарт не один. Он сидит за моим излюбленным столиком у
окна, попивая тот самый чаек с печеньками, на которые я рассчитывала. А рядом с ним – ну что
за невезение! – мои недавние знакомые.
– Что они тут делают? – отмираю я первой.
– Кажется, нахальство – это ваша врожденная черта, – замечает мой спаситель.
– А ваша врожденная – появляться там, где вас не ждут, – огрызаюсь я.
Старик Гарт смеется:
– И тебе здравствуй, Эрра Леенна. Знакомься, это Деллиан Дастан и Пёрч Берк. Я рассказывал
тебе о них.
– Разве? – не на шутку удивляюсь я.
– Книга, – напоминает старик Гарт, – они пожертвовали в библиотеку книги, одну из которых
ты сейчас изучаешь.
Деллиан задирает бровь и склоняет голову. Получается слегка насмешливо. И этого хватает,
чтобы меня охватило глухое раздражение. Едва удерживаюсь от того, чтобы не дать волю языку.
Библиотека – это святое. За исключением тех моментов, когда ты утоляешь в ней голод.
Словно услышав мои мысли, старик Гарт предлагает:
– Леенна, садись с нами, выпей немного этого восхитительного чая и отведай лимонных
печенек.
– Нет, спасибо, я не голодна, – заявляю я категорично.
И в этот момент мой желудок издает голодный рев. Пёрч прыскает. Я заливаюсь краской стыда,
но как ни в чем не бывало спрашиваю старика Гарта:
– Я могу взять те две книги, по которым занималась в прошлый раз?
– Я отложил их для тебя, – говорит старик Гарт, – они на моем письменном столе.
– Да брось! – восклицает Пёрч. – Судя по тому звуку, что издал твой живот, ты готова не
только печеньки съесть, но и нас вместе с ними! Садись, мы не кусаемся.
Бросаю на него уязвленный взгляд. Собираюсь ответить, что не боюсь их, а просто не желаю
сидеть рядом с ними – но в этот момент старик Гарт добавляет:
– И в самом деле. Поешь. Что я скажу Геркхарду, если он узнает, что я даже не угостил тебя
печеньем?
Я прикусываю губу. И, ни на кого не глядя, сажусь рядом со стариком Гартом. Прямо напротив
Деллиана Дастана.
Пёрч присвистывает.
– Ух ты! Кто же этот загадочный Геркхард, ради которого ты даже готова прикусить свой
язычок?
Старый библиотекарь посмеивается, наливая мне в чашку горячего напитка и придвигая ко мне
мисочку со сдобой:
– Это ее дядя, мой хороший друг.
Кивком благодарю его и делаю глоток.
– Должно быть, – Пёрч лукаво улыбается, – Эрра Леенна очень любит своего дядю.
Я молчу. Я никогда не знала Геркхарда. Но я читала дневник Леенны. Как она горевала от
потери единственного близкого ей человека. И мое настроение моментально падает. Бросаю косой
взгляд на старика Гарта и радуюсь тому, что хоть он избавлен от горести потери.
– О, – старик Гарт улыбается, – Геркхард – хороший человек. Его в Саморрии все любят.
– Хотелось бы с ним познакомиться, – подает голос Деллиан Дастан, – никогда не видел
человека, которого бы любили все.
– Ох, – библиотекарь радуется, – я познакомлю вас с ним завтра. Приходите спозаранку.
Сегодня утром он уже заходил ко мне на чай. Леенна, вы разминулись с ним совсем чуть-чуть.
Нечленораздельно мычу. Остервенело кусаю печенье, не поднимая взгляда от стола. Я никогда
не знала Геркхарда. Но почему же мне так грустно?