Страница 14 из 56
Глава 3
В аэропорту Хельсинки меня уже встречали. Невысокого роста бородач с открытым лицом по-молодецки подскочил ко мне и деловито предложил, протягивая руки к дорожной сумке:
— Давайте я вам помогу. Не пугайтесь, меня зовут Кирилл, я – брат Валерия.
— Ах, вы так неожиданно появились! – только и оставалось улыбнуться мне.
— Здравствуйте, – с акцентом произнесла улыбавшаяся позади Кирилла миловидная женщина. – Туве. Так мое имя.
— Это моя жена. Она, к сожалению, не очень хорошо говорит по-русски, но я думаю, это не помешает вам подружиться, – доброжелательно продолжил Кирилл.
Я отметила, что Кирилл и сам-то по-русски говорил с едва заметным, но все же акцентом. А по первому впечатлению это был открытый, добродушный человек, наверняка очень общительный и даже балагуристый. По крайней мере, это можно было предположить.
Интуиция меня не подвела. По дороге в Тампере, в своей машине, Кирилл почти безостановочно говорил. Видимо, это было свойство его натуры, а уж никак не влияние среды, в которой жил этот человек. Или же это обратное какое-то влияние, ведь разговорчивость и оживленность явно не являются национальными отличительными чертами финнов, впрочем, как и всех скандинавов. И, судя по рассказам очевидцев, его брат Валерий был совсем другим, скрытным и не очень расположенным к общению.
— Ну, это вы, наверное, знаете, что такое, – махнув в сторону рукой, вещал Кирилл, когда мы проезжали мимо какого-то старинного здания. – Вы же говорите, что не первый раз здесь.
Я, честно признаться, не знала, что это за дом, но скромно промолчала.
— Хельсинки, конечно, большой город, интересный, – продолжал тем временем Кирилл. – Но и Тампере очень хорош. У нас, например, есть знаете что? – с загадочным видом обратился он ко мне.
— Что? – спросила я.
— Музей Ленина! – Кирилл поднял вверх указательный палец. – Как вам такое, а?
— Забавно, – улыбнулась я. – И что, он функционирует?
— О, еще как! – закивал тот. – Мы с вами можем его посетить.
— Нет уж, спасибо, – вежливо отказалась я.
— А еще у нас в Тампере есть хоккейный клуб, один из лучших в стране, – с гордостью поведал Кирилл. – Несколько раз становился чемпионом Финляндии, между прочим. Вы хоккеем не увлекаетесь?
— Нет, – пожала плечами я.
— А еще рядом с нами пригород Нокиа. Там производят мобильные телефоны, наверняка они вам известны, – не переставая улыбаться, сообщил Курилов-младший. – Очень надежная марка, очень! У вас самой часом не «Нокиа»?
— Кирилл, – с укором в голосе напомнила Туве.
— Ах да, – тут же нахмурился ее супруг, видимо, вспомнив, что Нокиа – это и есть злополучное место, в котором был найден труп его брата.
— А вы сами давно здесь живете? – спросила я балагура-экскурсовода, переводя разговор на другую тему.
— Я живу тут с тринадцати лет. Значит, уже двадцать будет. И девять лет из них я живу вместе с Туве, – Кирилл приобнял сидевшую рядом жену. – Знаете, здесь не принято рано жениться или выходить замуж, но я преодолел сопротивление и заставил ее это сделать.
— Он был очень.. как это? Настырный, – прокомментировала супруга. – У них это в семье. Я знала его маму, та была тоже очень упрямая.
— Настолько упрямая, что, как только подвернулся подходящий случай, сбежала из Советского Союза. Вместе с дядей Тедью, которому вскружила голову. А ей ведь было к тому времени уже под пятьдесят, – поддержал тему Кирилл.
— Расскажите поподробнее, – попросила я. – Как ваша мать оказалась здесь и почему вместе с вами не переехали остальные братья?
— Я у мамы был любимчиком, – без ложной скромности ответил Кирилл. – К тому же я был самым маленьким. Толя уже работать начал, а Валерий в это время в армии был. Отец у нас умер за три года до всей этой истории.. Мама взяла меня с собой, потому что, как я уже сказал, я был самым маленьким и не мог жить самостоятельно, а.. – Кирилл чуть перевел дух, – а если бы поехали все, это было бы просто хамством по отношению к дяде Тедью. Он же все-таки не миллионер. А потом..
Кирилл тяжело вздохнул, уже не замечая, что мы проезжали мимо каких-то старинных красивых зданий, о которых он, безусловно, рассказал бы в другой ситуации.
— Потом дядя Тедью умер, а затем и мама. У дяди Тедью не было прямых наследников, поэтому в его квартире сейчас живем мы с Туве и детьми.
— По России не скучаете?
— Почти совсем нет, – серьезно ответил Кирилл. – Я же приехал сюда мальчишкой, быстро выучил язык, подружился с финскими ребятами. Потом поступил в институт, стал работать. У нас тут многое не так, как у вас.. Простите, я постоянно сбиваюсь, говорю, «у вас». Но я русский только по паспорту.
Туве улыбнулась.
— К русским, кстати, здесь вполне нормально относятся. Но есть и те, кто считает, что Россия – отсталая страна, и стремятся жить, как везде в Европе. Очень уважают шведов.
— Да, тут до Швеции рукой подать, – согласился Кирилл. – Там еще лучше, чем здесь.. Но, кажется, мы снова отвлеклись. Итак, что вас еще интересует? Я так понимаю, что вы неспроста задаете все эти вопросы.
— Конечно. Расскажите про вашего старшего брата.
— Сейчас, – кивнул Кирилл. – Хотя рассказывать особенно нечего. Я жил тут, они приезжали всегда поодиночке.. Чаще, правда, Валерий. Но это и понятно – у Анатолия семья была, а потом он остался с дочкой. Правда, он как-то приезжал и с Ларисой, она еще маленькая была. А теперь выросла, у нее свои дела, свои заботы, друзья..
— Приглашаем их в гости, всегда приглашаем, – закивала Туве.
— А о самом Анатолии что вы можете сказать? Что он за человек?
Кирилл вдруг осекся и изумленно посмотрел на меня:
— Вы, может быть, Анатолия подозреваете в убийстве?! Так я вам сразу скажу – это е-рун-да! Этого не может быть! Я вам даже не стану доказывать, что он прекрасный человек, просто скажу, что это вы зря!.. Когда Валерия убили, он в России был. Я ему звонил рано утром, как только нашли труп. Он еще заспанный был.. Так что сами понимаете. И вообще, убить родного брата – для такого нужны очень серьезные основания. Очень. А у Анатолия их не было и быть не могло.
— Ну хорошо, а у вас есть какие-нибудь версии? – вздохнула я.
— Как ни странно, нет. Все это настолько неожиданно. У нас в Финляндии вообще это редкость. Это в России..
Кирилл хотел было дальше развить тему об оголтелой русской преступности, но, поймав укоризненный взгляд жены, осекся и пробормотал:
— Извините!
И уже бодрым, приподнятым голосом воскликнул:
— Смотрите, мы уже въезжаем в Тампере!