Страница 8 из 67
рассудила поникшие плечи и загоревшиеся румянцем смущения щеки иначе.
– Кто–то из слуг приставал?
Дани со вздохом кивнула.
– Ключник. А когда до господ слух дошел, на меня все и свалил. Мол, сама в постель лезла.
– Ему поверили, а тебе нет?
– Нет, – Дани пустила слезу. Слышал бы добрейший дядюшка Хобб, что она сейчас о нем
говорит, со стыда умерла бы. Хорошо, что он в столице почти не появлялся.
– А как узнать, кто из вас врет?
– Я девственница, – Дани подняла глаза на женщину. – Это ли не доказательство моей
невиновности? Только я ничего отрицать не собиралась. Для господ ключник всегда будет важней
помощницы кухарки.
– Как тебя зовут, милая?
– Дарина. Или просто Дара, – живо откликнулась герцогская дочь. Так звали ее няню. Она
боялась забыть вымышленное имя и однажды не откликнуться на него.
– Что ж, просто Дара, ступай за мной. Посмотрим, какая ты умелица. Меня зови тетушка
Павлина. Я на королевской кухне главная.
Дани счастливо улыбнулась и, подхватив полы плаща, побежала за своей благодетельницей. Ее
посадили в повозку, где отправки во дворец дожидалась еще дюжина служанок. Девушки
по–разному отнеслись к появлению тринадцатой. Кто–то зло хохотнул, когда толстушка не без
труда забралась в высокую повозку, а кто–то с приветливой улыбкой подвинулся.
Герцогская дочь убрала кучерявые прядки волос, прилипшие ко лбу. Она ясно понимала, что,
сев в телегу, начала новую жизнь, в корне отличающуюся от той, какую вела до сих пор. Из
королевских невест по мановению руки леди Даниэлла Милрон превратилась в служанку,
работающую на кухне.
«Лучше так, чем идти под венец с человеком, который тебя не то что не любит, а презирает и
позволяет обсуждать со своей любовницей».
Его измена и жестокость были сродни смерти. Под скрип телеги в Дани умирала наивная девочка
и пробуждалась женщина, готовая отстоять свою честь.