Страница 28 из 67
Глава 13. Наваждение
Во дворце творилась суматоха. Даниэлла, успешно добравшись до своей каморки и спрятав под
тюфяком собственный портрет, сделала вид, что ее разбудили.
– Что случилось? – позевывая и кутаясь в одеяло, она цеплялась ко всем, кто пробегал мимо
ее двери. – Кого–то опять потеряли?
От нее отмахивались. Сгорая от любопытства, чем же кончилось дело, она пошла на кухню. Там
одна из горничных, размахивая руками, громко рассказывала слушателям, как ловили по
коридорам вопящую от страха Миранду.
– И что она говорит? Что ее напугало? – помощница кухарки, не отрываясь от дела, бросала
картошку в мусорное ведро, а очистки в кастрюлю. Все ее внимание было сосредоточено на
рассказчице.
Тетушка Павлина была недовольна. Половина ее подопечных вместо того, чтобы мыть посуду и
делать заготовки к завтрашнему дню, побежала к господским слугам. Все сгорали от
любопытства, желая узнать причину переполоха. А задуматься было над чем: к наследному принцу
вызвали королевского лекаря, а графиня Шейк забилась в угол своей кровати и никого к себе не
подпускала.
– В том–то и дело, что не говорит. Сидит укутанная в одеяло и трясется. Ее горничная
побежала в лекарскую, но все они сейчас у Его Высочества.
– Как все странно совпало, – задумчиво произнесла Даниэлла, привлекая к себе внимание. –
Почему–то им одновременно понадобилась помощь. Неужто они были вместе, когда с ними что–то
приключилось? Может, их застукали во время любовной горячки?
Она специально подбирала простонародные слова.
Все обернулись на Дани.
– Не, тут тихо все уладили бы, – со знанием дела заявил мясник. Он так и стоял у колоды с
тушей барана, держа в крепкой руке топор. – Впервой, что ли, любовные скандалы заминать?
– А может, Миранда принцу кое–что повредила? – Дани «простодушно» продолжала строить
догадки. – Вдруг она испугалась, что навсегда лишила Эрика возможности иметь наследников? За
такое можно и на виселицу попасть.
– А что, вполне может быть, – охотно согласилась горничная. – Слышала, бывает и такое,
когда от усердия у мужиков их жезл ломается.
Разговоры становились все более интересными, и Павлина не выдержала, вставила свое слово.
– Если их застали на горяченьком, посмотрим, как теперь Эрик будет выкручиваться перед
отцом. Невеста пропала, а он прелюбодействует с веселой вдовой.
Все, в том числе пухлая служанка Дарина, надеялись на продолжение спектакля, поэтому не
расходились. Но когда в дверях появился камердинер короля, слуги кинулись в разные стороны,
вспомнив о своей работе. Мясник от усердия разрубил вместе с тушей колоду, а помощница
кухарки поставила варить очистки. Тетушка Павлина, строго зыркнув на своих, вышла за дверь.
Довольная Даниэлла отправилась к себе. Досыпать.
***
Мадей только проснулся и пялился в потолок. На нем прыгали тени от горящей у кровати свечи.
За окном из–за задернутых занавесок не понять, то ли ночь, то ли раннее утро. Плечо болело,
но принимать «лекарство» больше не хотелось.
«Поесть бы. Зря я услал Дарину, сейчас принесла бы мне горячего. И почему, когда я приезжаю
во дворец, я все время голодный?»
Поднявшись с кровати, он потащился в ванную. Полы длинного халата, развязавшегося во сне,
волочились за ним. Когда вернулся, умыв рожу одной рукой, на стуле сидел Генри.
– Я стучал, – сказал верный друг.
Бастард, шлепая босыми ногами, дошел до окна и раздвинул шторы. На улице царила темень.
– Сегодня какой день? – спросил он, почесывая челюсть и не думая запахивать халат.
«Щетина отросла, но не сильно. Неужели проспал целые сутки? Может, оттуда муки голода?»
– Все тот же никак не кончится. Правда, уже за полночь, – Генри поднялся и сходил за своим
стаканом, который так и остался стоять у кровати. Налил себе янтарной жидкости и жадно
выпил.
– Что–то случилось?
Мадей сразу понял, что Генри устал и еле держится на ногах. Просто так он напиваться не
станет. Сейчас перейдет на «ты», чего в добром здравии никогда не допускает.
– На Эрика было совершено покушение. Так, во всяком случае, он сказал королю. Страже
приказано каждую комнату обыскать. Хорошо, что гости разъехались. Из пришлых остались только
твои пограничники.
– Ого! И кто осмелился тронуть наследника?
Генри пожал плечами, отвлекшись на наполнение стакана новой порцией.
Мадей улыбнулся. Он угадал. Генри дошел до состояния «Ты мне друг, а не начальник». Во
дворце они все расслабляются и допускают вольности. Воздух здесь, что ли, такой?
– Нанесли увечье?
Генри хмыкнул.
– Мужское достоинство повредили. Он на нем лед держит.
– Кто же у нас такой изверг? – Мадей рассмеялся.
– Весь дворец шепчется, что в его покоях была Миранда.
– Допрыгалась, – бастард откровенно веселился. – Нет, брата, конечно, жалко, но придумал бы
историю поправдоподобнее. Отец ведь не дурак.
– Там все странно. Я видел его. Трясется и все время озирается. Говорят, Миранда в таком же
состоянии. Их что–то напугало. Ты куда?
Генри проводил Мадея глазами. Тот скинул халат и, не стесняясь наготы, распахнул шкаф.
– Пойду навещу страдальца, – бросил бастард через плечо. – Черт, куда делись мои вещи? Я же
помню, что брал с собой простые штаны и рубаху. Без всяких этих вышивок и лампасов. Сам
знаешь, иногда хочется одеться без изысков.
Одно неловкое движение, и из гардероба вывалился каркас. Генри присвистнул.
– Черт, – выругался Мадей и с силой запихнул предательскую вещь назад.
– Может, у тебя и женщина спрятана в шкафу? Я не вовремя?
– Это каркас той самой беглянки, которую я разыскиваю. Не знал, что она его под кроватью
оставила, пока Дарина не нашла. Я тебе говорил, что она рыжая?
– Кто? Служанка? Видел.
– Да нет, «подарочек». Я внезапно понял, что меня рыжие заводят.
– Поэтому ты рыжеволосую горничную взял? – Генри подергал бровями.
– Так совпало. Но да, эта тоже хороша. До сих пор, как вспомню ее мягкую грудь, так…
– Надень кальсоны. Я вижу, как тебе было приятно, – друг отвернулся к окну.
Мадей взял первые попавшиеся штаны.
– Какие–то странности у нас во дворце творятся, – сказал он, застегивая ремень. Поморщился