Страница 22 из 67
чем были, и грудь гораздо объемнее, что, конечно же, изменило центр тяжести. Осталась бы она
сама собой, такой оплошности не случилось бы. Начать хотя бы с того, что юная леди Милрон
никогда не попала бы в покои бастарда и, уж тем более, не укрывала его, словно заботливая
мамочка.
Плечо Мадея прострелило болью, заставив его стиснуть зубы и втянуть через них воздух. Он,
как мог, придержал служанку, обхватив ее здоровой рукой.
– Простите–простите, пожалуйста, – пролепетала толстушка, неловко сползая с него.
Он мог бы заподозрить неумелую попытку соблазнения, но испуг и смущение служанки выглядели
неподдельными.
– Ничего, все нормально. Не ударилась?
«О железные мышцы генерала вполне можно получить увечье, но, слава богам, спасла мягкая
грудь», – Даниэлла впервые подумала о преимуществах пышных дам.
– Нет, мне просто… – она наклонилась, чтобы подобрать и свернуть покрывало, но, к своему
ужасу, увидела, что поскользнулась вовсе не на нем, а на высунувшемся из–под кровати каркасе
собственного бального платья. А она ведь о нем совершенно забыла!
– Что «просто»? – бастард нахмурился.
– Мне просто неудобно было тянуться через вас за одеялом. Надо было по–другому…
Даниэлла бесцеремонно встала коленом край матраса, чтобы перегнуться через принца и
схватить одеяло. На самом деле перед ней стояла совсем иная задача: спрятать каркас от
внимательных глаз. Отвлекающий маневр помог – бастард глаз не спускал с аппетитной груди,
которая вот–вот могла его придавить, в то время как Дани свободной ногой запихивала
громоздкую деталь дамского гардероба под кровать.
Когда дело было сделано, служанка укрыла Мадея и отступила, стыдливо опустив глаза. На
самом деле она проверяла, удачно ли спрятала улику.
– Отдыхайте, Ваше Высочество. А я пока приберусь в ванной.
Не успел генерал и слова сказать, как остался в комнате один, только рыжая коса мелькнула,
исчезая за дверью ванной комнаты.
Теперь, когда боль утихла, от недавнего столкновения осталось лишь ощущение теплой женской
груди, придавившей его, и легкий аромат печеных яблок. Усмехнувшись, Мадей закрыл глаза. Все
же он и вправду вымотался. Еще это подлое нападение в ущелье. Кто–то скинул на него
увесистый кусок скалы и скрылся.
Если бы не ловкость, вымуштрованная годами службы, лежать бы ему на дне ущелья с разбитой
головой. Умереть не умер бы – у драконов череп крепкий, но жизнь в разы осложнилась бы.
Загремел бы в лазарет надолго. Мелькнула, конечно, мысль, кто мог стоять за нападением, но
думать об этом сейчас не хотелось.
Даниэлла же тем временем сидела на краю ванны, размышляя, как избавиться от улики.
Суматошный день, тревожная ночь, когда она окончательно вымоталась физически и морально,
снедаемая грузом вины, и всего два часа сна – все это не способствовало активной мозговой
деятельности. Дани чувствовала себя разбитой, но выход следовало найти как можно быстрее.
Дочь герцога понятия не имела, как часто убираются господские покои. Слуги не будут
церемониться и покажут генералу находку. Останется только надеяться, что он не сразу
сообразит, что в его комнате побывала пропавшая невеста. А ведь ему достаточно увидеть
портрет Даниэллы Милрон, написанный маслом, который она прислала Эрику еще до помолвки,
чтобы в его голове сложился правильный вывод.
А если Мадей вычислит, что она побывала у него сразу после того, как «сиганула в пропасть»,
то ее обман станет очевидным. Теперь перед ней стояли две задачи: вынести каркас и… выкрасть
свой портрет у Эрика, чтобы бастард не сопоставил хрупкую леди Милрон и «подарочек», который
его едва не убил.
Дани уже рассмотрела, что под потолком ванной комнаты находилось окно в сад, который в
зимнюю пору пустовал. Если сбросить туда каркас, то позже его можно подобрать и перепрятать.
Пусть потом удивляются, что за барышня потеряла столь «незначительную» деталь своего наряда.
Все столичные дамы шили каркасы и корсеты в одной мастерской, и изделия из китового уса
походили друг на друга, как близнецы. Разнились они лишь шелковыми лентами, но кто будет
сравнивать их с жемчужным нарядом пропавшей невесты?
Спустя некоторое время, Дани чуть приоткрыла дверь. В комнате стояла тишина. Служанка на
цыпочках подкралась к кровати и замерла, как мышка, боясь выдать себя. Убедившись, что
бастард спит – она слышала его глубокое и ровное дыхание, Дани опустилась на колени и
пошарила рукой под кроватью. Каркас был недалеко. Ухватившись за самый большой обруч, она
потянула его на себя.
– Ты что делаешь?
Дани подняла глаза и встретилась взглядом с бастардом. Понимая, что находится на
четвереньках и ловко соврать, почему она в такой позе, не получится, она вытянула каркас и
встала на ноги. Прикрываясь им, как гигантским блином, юная леди Милрон со страхом смотрела
на садящегося в кровати Мадея.
– Что это?
– Д–да в–вот… когда из ванной выходила, п–под кроватью заметила. Возлюбленная в–ваша,
наверное, забыла, – промямлила Дани, отчаянно пытаясь придумать, на кого свалить вину.
– У меня нет возлюбленной.
– Н–неужели ваше, Ваше Высочество? Такие увлече…
Глаза генерала опасно сузились.
– Смерти ищешь?
– Нет! – пискнула Дани.
От дальнейших расспросов ее спас стук в дверь.
– Убери в шкаф и открой, – приказал бастард.
Даниэллу не нужно было просить дважды. Быстро запихав злосчастный каркас в шкаф, она птицей
полетела к двери. Ее сейчас спас бы любой посетитель. Пусть хоть сам король, явившийся
проведать сына, лишь бы не лепетать и городить ложь на ложь.
Так она размышляла пока, открыв дверь, не столкнулась нос к носу с любовницей Эрика.