Страница 19 из 67
Он посмотрел на драконов, кружащихся над утесом в ожидании, когда взлетная площадка
освободится. Слишком много их приняло участие в поисках.
– Я не вижу Мадея, – сказал король, обращаясь к младшему сыну, который торопливо запахивал
на себе халат.
– Я не знаю, где его носит, – пожал плечами Эрик и, не оглядываясь на отца, ушел прочь. Он
свою работу выполнил.
Дани пропустила момент, когда на площадку прибежал один из воинов. По форме он был одним из
тех, кто прибыл вместе с бастардом на награждение. Он преградил дорогу уходящему королю, и
тот гневно посмотрел на помеху.
Даниэлла не слышала, о чем воин доложил Его Величеству, но увидела реакцию на доклад.
– Как ранен?! Что с ним? – лицо короля исказила судорога.
Воин что–то тихо ответил и, развернувшись, скрылся в коридоре. Король последовал за ним.
Дани схватилась за сердце. Мадей ранен? Ей бы побежать следом за королем, ведь это она
виновата, что люди подвергли себя опасности, но куда деть термосы и разбросанные по всему
утесу кружки? На кухне с нее строго спросят. Как бы не погнали со службы. А ей сейчас очень
надо остаться во дворце.
– Что же я натворила? – ее отчаяние вызвало слезы. Пряча их, она кинулась собирать посуду.
А драконы все садились и садились, едва не сшибая пухлую служанку, которая носилась по
взлетной полосе.
На кухню она пришла измотанная, гремя кружками в котомке и оттягивая руки пустыми
термосами. Второй ей вернули со словами благодарности.
Быстро перемыв посуду и поставив на место, Дани огляделась. Куда бежать? Вряд ли ее сейчас
подпустят к бастарду. А если она появится там по собственной воле, то, как пить дать,
прогонят. Какое ей дело до раненного принца? Выходит, единственное что оставалось – этой
пойти к себе и хотя бы немного поспать. Еще час–два и надо будет вставать, иначе навесят
прозвище «Засоня» и погонят со службы.
Два часа для сна – это очень мало. Если бы не растолкали, так и спала бы до полудня.
– Вставай, главная кухарка зовет. Сердится, – за Дани прислали мальчишку. Веня был на кухне
на подхвате. Подай–принеси.
Дани заполошно собралась, плеснула в лицо холодной воды, чтобы проснуться, и побежала.
– Где тебя черти носят? – строго спросила Павлина.
Дани молча слушала выговор, где упоминалось, что она, оказывается, должна была вымыть полы,
так как последней оставалась на кухне. А еще замочить в щелоке полотенца, которые пролежали
бы в нем всю ночь, а наутро легко отстирались от жирных пятен. А теперь как быть?
Дани смотрела на свои руки, за ночь потрескавшиеся от мороза и беспрестанной возни с водой.
Нечего было надеяться, что король вспомнит о своем обещании и расскажет о ночной работе
новой кухарки. Сейчас ему не до нее. Там сын в опасности.
Самой Дани объяснять, почему проспала, не хотелось. Получилось бы, что она оправдывается.
Да и мало ли как воспримет ее ночную инициативу хозяйка кухни? Вдруг упрекнет, почему ее не
разбудила? Тем более, что ничего не случилась бы, если бы она не придумала историю с
самоубийством. Признаваться в ошибке сейчас было равносильно смерти. Надо было сразу
открыться, как только принесли тот злополучный кусок ткани. Но и тогда было стыдно. При
всех. При короле и родителях.
Неудачница она. Глупая неудачница. И правильно, что никто ее не любит. Родители тоже
отвернутся. Им будет стыдно за нее.
Даниэлла хлюпнула носом. Из глаз градом полились слезы. И Павлина замолчала. Неужели
пожалела, поэтому перестала ее отчитывать при всех? Дани подняла заплаканные глаза и поняла,
почему главная кухарка осеклась. На кухню заявился камердинер Его Величества. Жестом показав
Павлине выйти в коридор, он надменно осмотрел остальную прислугу. Даниэлла торопливо
изобразила реверанс и проследила, как он и хозяйка кухни скрылись за дверью.
– Ты что, совсем дура? – зашипела одна из работниц, нанятых вчера. Даниэлла вместе с ней
ехала в телеге. – Что ты из себя мнишь?
Дани не поняла. Уставилась на здоровую деваху – мосластую и на целую голову выше нее,
широко распахнутыми глазами. Что еще она не так сделала?
– Вы о чем?
– Господам надо кланяться, а не шаркать ножкой. Мы слуги, а не ровня им, чтобы выписывать
реверансы. Запомни.
Чтобы рыжей служанке было понятно, та показала, как надо кланяться.
– Глаза в пол, опустить голову к груди и слегка согнуть ноги в коленях. Словно хотела сесть
на стул, но передумала. Руки держи в замке перед собой. Поняла?
Даниэлла повторила, заливаясь краской. Рыжие так легко краснеют.
«Так вот почему король странно посмотрел на меня!» – мелькнула мысль в гудящей голове. Ей
бы день продержаться и лечь пораньше, чтобы в себя прийти.
Вернулась Павлина, и на кухне сразу все затихли. Смотрели на нее с напряженным ожиданием.
Просто так королевские камердинеры не приходят.
– Так! Все по местам! – скомандовала главная кухарка, похлопав в ладоши. – Готовим завтрак.
А ты иди за мной, – она мрачно посмотрела на Даниэллу и распахнула дверь.
Дани перестала дышать. Ее все–таки уволили!
Павлина шла стремительно, Даниэлла еле поспевала за ней. Остановились у одного из
подвальных помещений. Павлина погремела ключами и открыла его. Это было что–то вроде склада.
Когда под потолком вспыхнул светоч, Дани увидела ряды полок с одеждой и выдохнула, поняв,
что ее сейчас переоденут. Обувь, чепцы, фартуки, юбки и платья на любой размер и фасон. На
все виды работников, служащих во дворце.
Даниэлла удивилась, когда Павлина вынесла ей одежду совсем не ту, что носят на кухне. Если
кухарки и их помощницы были одеты в серые шерстяные платья и белые накрахмаленные фартуки,
сменяемые для грязных работ кожаными, то ей сунули в руки синюю форму. В такой ходили только
те, кто прислуживал королевской семье. Вместо грубых башмаков ей выдали мягкие туфли и
сапожки. В довершение всего на руки ей положили теплый плащ с меховым воротником. Пуговицы
блестели золотом.
Дани подняла на Павлину испуганный взгляд.
– Повысили тебя, – старшая кухарка говорила сухо. Видно, что была недовольна. – Будешь
прислуживать Его Высочеству.
– Принцу? – пискнула Даниэла, представляя, как будет чистить сапоги и стирать одежду Эрика.