Страница 21 из 34
Я осветила телефонным фонариком все помещение, проверяя, нет ли камер наблюдения. Похоже, Люси была права: Генри был слишком скуп, чтобы их установить. Я только надеялась, что где-нибудь внутри кочана салата не спрятана скрытая камера.
— Что именно мы ищем? — спросила я. — Здесь всё вычищено до блеска, и я уверена, что полиция уже не раз всё перерыла.
— Не знаю, — ответила она, открывая дверцу огромного серебристого холодильника промышленного размера.
«Не думаешь ли ты, что полиция нашла бы всё, что стоило найти?» — спросила я, заглядывая ей через плечо. Ресторан, может, и был безупречно чист, но еда внутри холодильника осталась нетронутой, и оттуда доносился зловоние гниющих продуктов. «Фу-у-у».
«Полиция не знает всего. Возможно, они упустили важную зацепку», — сказала она. «Я слышала, что вдова Генри собирается вновь открыть ресторан на следующей неделе».
«Правда?» — ответила я. «Тогда ей лучше вычистить эту штуку». Прямо посередине холодильника лежала упаковка с гниющим стейком. Молоко выглядело свернувшимся, под салатом образовалась лужица коричневой слизи, а розовая миска из пирекса, наполненная бог знает чем, всё ещё стояла там. Это место нужно будет проветрить, если ресторан откроется на следующей неделе.
«Ты права», — Люси с силой захлопнула дверцу. «Отвратительно».
Кроме внутренней части холодильника, кухня была безупречно чистой. Я подумала, не вызвали ли Марту, чтобы она помогла с уборкой. Судя по запаху, уборку сделали ранее в тот же день. «Нет, — подумала я. — Марта ни за что не вернется сюда после того, что она увидела. После того, что мы обе увидели». Я была идиоткой, что оказалась здесь сейчас. У меня мурашки по коже, и я была готова покончить с этим приключением. Я надеялась, что призраков не существует и что Генри не появится.
Я открыла и закрыла несколько ящиков, но в них лежала лишь кухонная утварь. Гораздо меньше, чем я ожидала увидеть на кухне ресторана. На одной из стен висела пробковая доска объявлений, и я подошла поближе, чтобы осмотреть её. Я посветила фонариком на прикреплённые к ней бумаги. В основном это были рецепты и счёт за газ. На доске с зажимом висел график работы сотрудников. Рецепты были написаны на пожелтевшей и испачканной бумаге. Рецепт старинного овсяного печенья бабушки был вырезан из местной газеты 1974 года. Мне стало интересно, чья бабушка поделилась этим рецептом.
«Где его кабинет?» — спросила Люси, обыскав все шкафчики.
Я пошла впереди, освещая пол фонариком, надеясь, что свет не будет виден с улицы. Дверь в кабинет Генри была открыта, и мы вошли внутрь. Люси включила свет, и я возразила.
«Здесь же нет окон», — сказала она, направляясь к импровизированному столу Генри.
Я закрыла дверь. «Свет может пробиваться в коридор и оставаться видимым через наружные окна». Я подошла к картотеке и выдвинула ящик. Несмотря на всю свою аккуратность, Генри явно не следил за порядком в своих документах. Я пролистал папки. Похоже, Генри хранил каждую квитанцию, которую когда-либо получал.
«Хм», — сказал я, когда в самом конце нашла папку с подозрительными на вид бумажками.
«Что это?» — спросила Люси. Она рылась в маленькой корзине для мусора возле стола.
«Думаю, это, ну не знаю, купоны на ставки?» — сказала я, поднимая один из них, чтобы рассмотреть. «Никогда таких не видела, но на нём есть имена и цифры. И, кажется, это название ипподрома». Я ни разу в жизни не делала ставок, но, судя по размеру папки, казалось, что Генри делал ставки на многое.
Люси встала и подошла посмотреть. «Это купон на ставку», — сказала Люси, взяв у меня листок бумаги. «Интересно, может, он кому-то был должен?»
Я посмотрела на неё. «Может, и был, и поэтому не смог повысить зарплату Чарльзу. А может, он не смог расплатиться со своим букмекером и тот убил его из-за этого». Это казалось вполне правдоподобным объяснением. Никто в Сэнди-Харборе не стал бы убивать человека просто так.
«Думаю, ты на верном следе», — сказала Люси. Мы молча посмотрели друг на друга, обдумывая это.
«Как нам узнать, кто был его букмекером?» — наконец спросил я.
«Не знаю. Откуда ты узнаешь, где делать ставку, если хочешь это сделать? Чтобы это выяснить, нам самим нужно сделать ставку», — сказала она.
Я встала и случайно сбила стеклянную пепельницу с верха картотечного шкафа. Она с громким стуком упала на ковер. Мы обе вскрикнули, а потом посмотрели друг на друга с широко раскрытыми глазами. «Тсс», — сказала я и прислушалась, не услышал ли кто-нибудь нас.
Пепельница была из плотного янтарного стекла и не разбилась, упав на ковер. Кто вообще ещё пользуется пепельницами? Я не могла вспомнить, чтобы от Генри когда-нибудь пахло сигаретами. Она выглядела как вещь из 1970-х.
«Это подсказка», — сказала Люси, как будто прочитав мои мысли.
Я прищурилась, глядя на пепельницу. «Может, букмекер Генри курит, и он держал его здесь для их встреч».
«Значит, нам нужно найти кого-то, кто курит и выглядит подозрительно», — сказала Люси.
«Наверное, мы могли бы обойти весь город и понюхать всех, кто выглядит подозрительно», — сказала я.
«Благодаря налогу на сигареты сейчас почти никто не курит», — согласилась Люси. «Не должно быть так уж сложно сузить круг поисков».
Ситуация начинала выходить из-под контроля. Сначала мы вломились в чужой дом, а теперь собирались ходить по городу и нюхать подозрительно выглядящих людей.
«Нам пора», — сказала я. «И я заберу это с собой». Я взяла папку, и мы вышли через заднюю дверь, стараясь оставить всё остальное так, как было, когда мы пришли.
В ту ночь я лежал в постели и просматривал папку, которую мы забрали. Похоже, Генри обожал делать ставки на скачки. И на футбол. Плюс ещё несколько ставок, которые были настолько расплывчаты, что я не мог понять, на что именно они были сделаны. Иногда ставки были небольшими — пятьдесят или сто долларов, — но нередко они достигали нескольких тысяч долларов. В основном это были ставки на скачки.
Я наткнулся на одну, на которой от руки были написаны инициалы RH и краткая пометка: «оплатить 23 августа», а сумма составляла 10 899 долларов. Может, Генри сделал крупную ставку и проиграл? Или кто-то был ему должен деньги? Может, он подрабатывал букмекером и давил на RH, чтобы тот расплатился, а RH обиделся на это.
Я вздохнула. Информации для расследования было мало. Я задалась вопросом: ведёт ли ипподром учёт сделанных ставок? Казалось, что должен вести. Но какая разница, если ведёт? Я была уверена, что они не станут просто так раздавать такую информацию.