Страница 56 из 57
— Врачи не могли сказать такую чушь! А если и сказали, то они профаны. У миллионов детей их родители находятся в разводе, однако не все дети болеют такой редкой наследственной болезнью. Так что врачи, к которым ты обращалась и которые объяснили причину болезни нашим разводом, – просто неучи!
— Конечно, только один ты и профессионал! Оля пережила серьезнейший стресс, когда ты уехал в Севастополь, а затем сообщил, что разводишься со мной! Для того, чтобы жениться на этой своей стоматологине! – воскликнула Натэлла.
— Наташа, но ты ведь сама не захотела ехать со мной в Севастополь, – возразил Мартынов. – Ты хотела жить в Тарасове со своей мамой. А я, между прочим, человек военный. Куда прикажут, туда и поеду. Что же, по-твоему, я должен был жить один?
— А я, по-твоему, как должна была жить с больным ребенком? – взвинченным тоном спросила женщина.
— Я помогал вам. Ты что, забыла? – спросил Мартынов.
— И эти жалкие копейки ты называешь помощью? – с презрением в голосе спросила Натэлла.
— Так ведь ты не бедствовала. Я оставил вам прекрасную двухкомнатную квартиру, которую получил по службе. Ты устроилась в «Газпром». Ты умудрилась даже два раза выйти замуж.
— Только благодаря «Газпрому» я смогла отправить Олю на лечение в Израиль. И нечего попрекать меня замужествами. Я тоже достойна личного женского счастья, – парировала Натэлла.
— Ну, вот видишь. Все же устроилось.
— Что «устроилось»? Что? – снова перешла на крик Натэлла. – Эта болезнь неизлечима. С годами она только прогрессирует. Оля не смогла доучиться в Академии права. А сейчас она может только сидеть в инвалидной коляске. И это еще хорошо! А ты.. ты бессердечный! Как ты можешь так относиться к собственной дочери? Я ухаживала за больным ребенком и работала. Из «Газпрома» пришлось уйти. Потому что на это место были сотни желающих. Меня просто вынудили уволиться по собственному желанию.
— Так это почти везде так. А потом, ну а что ты хотела? С твоим-то образованием! Вспомни, что ты окончила. Авиационный техникум. А потом вышла за меня замуж и три года не работала. Декретный отпуск закончился, но ты так и продолжала сидеть дома. И только спустя три года устроилась в парикмахерскую, но тут же оттуда сбежала. Из-за аллергии.
— Да, у меня началась аллергия, – вызывающим тоном произнесла бывшая жена Мартынова.
— Тоже на почве стресса? – насмешливо спросил Игорь.
— Я привезла Олю, чтобы отметить ее двадцатипятилетие. За праздничным столом должны были быть только я, ты и Оля. И больше никого. А ты притащил свою новую благоверную и ее дочку с мужем! Ты оскорбил наши с Олей чувства. Как ты мог так поступить с нами? Ведь это твоя родная дочь, твоя кровиночка!
— А вот этого говорить тебе не надо было. Я делал тест на ДНК. Ольга не моя дочь. И ты об этом прекрасно знаешь. Ты так упорно и настойчиво торопилась со свадьбой, хотя меня отправляли в Химки и я сказал, что поеду туда один, а когда вернусь – тогда и поженимся. Но нет, ты буквально наступала мне на горло и торопила со свадьбой. С кем ты нагуляла Ольгу? Отвечай!
— Не твое дело! Мразь! Подонок!
Кажется, Натэлла уже пошла вразнос.
Вот оно что! Оказывается, Натэлла, как и Елизавета, скрыла свою добрачную беременность. И Игорь, как и Илларион, воспитывал чужого ребенка. Правда, неизвестно, как он относился к Ольге. И снова меня поразила идентичность ситуаций с уходом из семьи Игоря Мартынова, Владислава Черноземельникова и Иллариона Александровского. Я подумала о том, как много отголосков прошлого оказалось в моем расследовании.
Я тихонько потянула дверную ручку. Как и следовало ожидать, заперто. Благо замок простенький. Достав отмычки, которые всегда под рукой, отперла дверь номера и аккуратно потянула на себя. Увидела, как Натэлла с искаженным от ярости лицом, с остервенением запихивала в чемодан одежду. Вот она развернула что-то черное.. так ведь это же ветровка с капюшоном и надписью «Лос-Анджелес». В такой ветровке камеры видеонаблюдения подъезда в доме Александровских зафиксировали посетителя в то утро, когда была убита Елизавета. И Олимпиада Константиновна тоже видела кого-то в черной куртке или ветровке с соответствующей надписью. Наконец, только что на кладбище я видела эту ветровку.
Я полностью раскрыла дверь и вошла в номер отеля.
— Наталья Викторовна, ваши ключики в полицейском управлении. Вы их выронили, когда скрывались, убив Елизавету.
Наталья-Натэлла повернулась ко мне.
— А это еще кто такая? – спросила она у бывшего мужа. – Как вы сюда попали и что вам здесь нужно? – обратилась женщина ко мне.
— Я – частный детектив Татьяна Александровна Иванова. Я занимаюсь поисками убийцы Елизаветы Владиславовны Александровской. Хотя поиски уже завершены и убийца найден. И это вы, Наталья Викторовна. Ключики найдены на месте преступления. «Пальчики» ваши эксперты уже зафиксировали, – да, я несколько исказила истину. Не знаю, удалось ли снять отпечатки с ключей? – Скажите, зачем вы убили Елизавету Александровскую? Что она вам сделала? Ведь вы совсем недавно все вместе были в ресторане, отмечая юбилей вашей дочери. Что же произошло?
— И вы еще спрашиваете?! – буквально взорвалась женщина. – Эта расфуфыренная фифа, вся обвешенная брюликами, восседала в ресторане, как королева! Вся такая неприступная, надменная, высокомерная! А моя девочка, мой ребенок – инвалид! Она отобрала у моей дочери все! Внимание Игоря, его заботу! Она все забрала себе! Разве это справедливо? Ей – здоровье и богатство, семейная жизнь и ребенок, а у моей дочери никогда не будет детей! Я никогда не смогу обнять своих внуков! Так пусть же и ее не будет!
— Как вы это провернули?
— Как-как! Она сама сказала тогда, на вечере, что уходит на работу в девять. Около девяти я зашла в подъезд, надвинув капюшон поглубже. Поднялась по лестнице. Подождала, когда Лизка дверь запрет, подошла и..
— А где деньги, которые вы взяли у Елизаветы Александровской? – спросила я. – Вы ведь не только убили, вы еще и ограбили ее.
— Какие еще деньги? Не знаю я ни про какие деньги! И не нужны мне ее поганые деньги!
Кузнецова-Мартынова закрыла лицо руками и зарыдала.
Стало быть, денег у Елизаветы Александровской с собой не было. Возможно, в самый последний момент она решила не платить шантажисту Георгию, рассудив, что, поскольку развод неминуем, то и скрывать правду о ребенке больше не имеет смысла.