Страница 47 из 57
— Ну, это уж самое последнее дело – не навестить мать, какая бы она ни была, – Капитолина покачала головой. – Мать – это святое. Как вообще можно так отзываться о человеке, который тебя родил, выкормил и в жизнь выпустил? Я знаю, что его мать на нескольких работах горбатилась, только чтобы было, что в рот положить. А Герка, он ведь ни дня в своей жизни не работал по-настоящему. Сколько раз я пыталась его устроить на работу, скольких я своих знакомых просила посодействовать. И вы знаете, ведь брали его на работу. Но больше нескольких дней он нигде не задержался. Даже неделю не смог проработать. «Это не мое», – говорил.
«Ну, да, конечно, ведь подруга Елизаветы тоже говорила, что Георгий не собирался работать», – вспомнила я.
— А меня это знаете как бесило! – продолжала Капитолина. – Я привыкла работать, могла задерживаться допоздна, если дела того требовали. И не считала это чем-то зазорным. Да сейчас все нормальные люди, если надо заработать, вкалывают с утра до вечера. А Герка – нет! Он, видите ли, не такой, как все! Он особенный! Работать он не желает, только какие-то непонятные планы строит. Герка вообще считал деньги таким пустяком, что и говорить о них было ниже его достоинства. Но я-то знаю, что к деньгам нужно относиться серьезно.
— Капитолина, он что же, все дни у вас дома находился? – спросила я.
— Да прям! – фыркнула женщина. – Каждый божий день он куда-то уматывал.
— А он говорил вам, куда уходит? – спросила я.
— Конечно, нет! Говорил только, что дела у него какие-то. Дела делами, а деньги – шиш! Денег никаких не приносил! – возмущенно проговорила Капитолина.
— Так вы что же, кормили его? – спросила я.
— Приходилось, – вздохнув, призналась женщина. – Я уже потом сто раз пожалела, что оставила его у себя. Нет, мне не жалко денег, которые я на него потратила. Да, я его кормила. А он меня ведь тоже кормил-то. Обещаниями! Говорил, что вот, подожди немного, и я тебе все верну! Ага! Вернул! Сам смылся! Да и черт бы с ним! Сдался он мне! Я вот недавно ездила в Тунис, развеяться и сменить обстановку, – сообщила Капитолина.
Я посмотрела на женщину: да, она загорела и хорошо выглядела. Скорее всего, она и у парикмахера и маникюрши успела побывать после приезда: модная стильная стрижка, аккуратный маникюр. Скорее всего, Капитолина до того, как я позвонила по домофону, собиралась куда-то выйти. Я обратила внимание на умело наложенный, правда, немного яркий макияж, но Капитолине он был к лицу.
— Капитолина, скажите, а у Георгия были друзья? – спросила я. – Вы знаете, где их можно найти?
— Друзья? – переспросила женщина. – Да нет, не было у него никаких друзей. То есть, может, они и были, только я про них ничего не знаю.
— Капитолина, а вы не знаете, может быть, Георгий все-таки где-то подрабатывал? Может быть, торговал чем-то? А может быть, он занимал деньги? – высказывала я свои предположения в надежде получить хотя бы какую-нибудь зацепку относительно местопребывания Толоконникова.
— Да нет же, ничем этим он не занимался! Я ведь уже вам говорила, что он считал все эти занятия ниже своего достоинства, – осуждающе произнесла женщина. – Хотя.. деньги, может быть, он и занимал. У кого-нибудь. Но только мне об этом ничего не известно. А вообще, Татьяна, если хотите знать мое мнение, то я считаю, что если мужчина такой, как Герка, то есть от работы отлынивает, никаким определенным делом не занимается, то это никакой не мужчина, а сплошное недоразумение. Но вот что я еще хочу вам сказать. Вы говорили, что расследуете убийство женщины, с которой Герка когда-то встречался?
— Да, это так, – подтвердила я.
— И подозреваете Герку в ее убийстве? – уточнила Капитолина.
— Ну, все возможно, – обтекаемо ответила я.
— Так вот, я не верю, что Герка мог ее убить. Что он вообще может кого-то убить. Он не такого склада. Но это просто мое мнение. Все ж таки немного я его знаю. Успела изучить. Извините, Татьяна, мне нужно идти. С подругой договорились посидеть в кафе.
Капитолина встала.
— Конечно, Капитолина, – сказала я, тоже вставая с кресла. – Спасибо вам. Вот вам моя визитка, – я вынула из сумки кусочек картона и протянула его женщине. – Если вдруг Георгий вернется, позвоните мне, пожалуйста.
Капитолина взяла мою визитку, а я направилась к выходу.
Итак, у меня остался еще один, последний адрес. Любопытно, за что сидел Георгий Толоконников. Киря пока занят, иначе давно бы перезвонил сам. А значит, мучить его подробностями биографии Геры не время.
Я подъехала к десятиэтажному дому с пятью подъездами и поставила машину на свободном пятачке. Подойдя к третьему подъезду, я набрала на пульте домофона номер квартиры Алевтины Серебряковой, предварительно сверившись с листком, на котором я записала адреса и фамилии, продиктованные матерью Георгия Толоконникова. Трубку домофона сняли почти сразу же.
— Да? – вопросительно произнес в трубку домофона очень юный женский голос.
Странно, по моим ощущениям голос мог принадлежать девушке лет восемнадцати, не старше.
— Мне нужна Алевтина Серебрякова, – сказала я.
— Это я. Я вам зачем? – спросила девушка.
— По поводу Георгия Толоконникова, – ответила я.
— Проходите, – пригласила меня Алевтина, и подъездная дверь после традиционного писка приоткрылась.
Я вошла в подъезд, нажала на кнопку лифта и стала ждать. Лифт ехал медленно: дом был далеко не новой постройки, к тому же лифт, скорее всего, находился в данный момент где-то на верхних этажах. Дождавшись наконец, когда он приехал и двери кабины раскрылись, я вошла внутрь и нажала кнопку пятого этажа.
Выйдя из лифта, я увидела, что входная дверь в тамбур уже открыта. Чуть поодаль стояла молодая темноволосая девушка, лет двадцати, не старше, в белых хлопковых шортах и светлой футболке с принтом. Она немного испуганно и в то же время выжидательно смотрела на меня.
— Вы – Алевтина Серебрякова? – спросила я, решив уточнить.
— Да, это я, проходите, – сказала Алевтина и пропустила меня вперед.
Я прошла тесно заставленную двумя тумбочками, трюмо и шкафом прихожую и оказалась в комнате, по виду – гостиной. Несмотря на сравнительно большие ее размеры, она тоже была напичкана мебелью. Некоторые ее предметы, на мой взгляд, были здесь совершенно лишними. Например, маленький журнальный столик, уже вышедший из моды, и тумба-подставка под телевизор, хотя телевизор на ней не стоял. У одной из стен на диване советских времен сидела полная одышливая дама лет пятидесяти. Увидев меня, она спросила:
— Аля, кто это?