Страница 31 из 57
— Простите, не знаю, как вас зовут.. – начала Малашенкова.
— Татьяна Александровна, – отрекомендовалась я.
— Татьяна Александровна, а что случилось? – спросила женщина. – Вы уж извините, что так получилось, ну, что вам пришлось в погребе сидеть. Просто Толя.. у него бывает такое состояние, когда ему что-то мерещится, вот он и..
— И что же ему померещилось на это раз, что он заточил меня в погреб? – иронично спросила я.
— Он сказал, что пришла какая-то.. вы уж извините, но он назвал вас ведьмой.
Хм, ведьмой меня действительно называют мои недруги, есть такое дело. Так что «наркоша» Анатолий оказался не так уж и не прав. Надо же, как он угадал мое прозвище.
— И поэтому он решил от меня избавиться? – спросила я.
Евдокия промолчала.
— То есть вы были в курсе, что он меня тюкнул по голове и в погреб запихнул?
— Уж извините, Татьяна Александровна, в курсе.. – пробормотала женщина. – Я и приехала как могла быстро, чтобы вас выпустить. Решила, что вы пока все равно без сознания, одна я вас не вытащу – видели, ступеньки какие? А так – быстренько заброшу Толика в кризисный, тут недалеко. Вернусь – и вас освобожу..
— Так, Евдокия, теперь мне необходимо произвести осмотр у вас дома, там, где вы живете.
— А что вы ищете, Татьяна Александровна? И что же все-таки случилось? Вы ведь не так же просто пришли сюда? Не так просто что-то ищете среди вещей Толи, правда? – начала спрашивать меня Евдокия.
— Да, правда. Я – частный детектив и расследую убийство двоюродной сестры Анатолия – Елизаветы Александровской, – объяснила я.
— Лизу.. убили? – охнула Малашенкова. – Не может быть! Как же так? За что ее убили? И кто убил?
— Я как раз и занимаюсь поисками убийцы Елизаветы, Евдокия. А подозреваемым в ее убийстве является ваш гражданский муж Анатолий, – сказала я.
— Ой, нет! Толя.. он не убийца! Он не может убить, что вы! – начала горячо восклицать женщина.
— Вы так считаете? Меня-то он ударил! Чуть посильнее – и мы бы с вами тут не разговаривали. Почему же Анатолий не может быть убийцей? Где он берет деньги на дозу? Ведь его двоюродная сестра – весьма состоятельная женщина. Кстати, соседка Елизаветы сказала, что Анатолий неоднократно приходил к ней, но она его прогоняла. К тому же Анатолий применил силу по отношению ко мне. Так что ваш муж не такой уж и безобидный, как вам кажется. А уж если у наркомана есть ломка, но нет денег на дозу, то он готов на все!
— Нет, нет, простите, Татьяна Александровна, но вы ошибаетесь, – почти шепотом сказала Малашенкова. – Да, конечно, Толя досаждал Лизе своими приходами к ней домой. И тем, что выпрашивал деньги. Мне и Анастасия Александровна, мать Лизы, сколько раз выговаривала. Ну а что я могла сделать? Но Толя не убийца, нет, что вы! И Лизу он не убивал!
— Вот что, Евдокия, мы только теряем время. Поедем-ка к вам домой, – решительно заявила я.
— Как скажете, – обреченно вздохнула женщина.
Евдокия проживала в типовом пятиэтажном доме, который по большому счету не мешало бы подновить, особенно фасад. В подъезде было не особенно чисто. Такое впечатление, что уборщица здесь производила уборку от случая к случаю и последний раз это было довольно давно.
Мы поднялись на последний этаж, и Евдокия открыла входную дверь.
— Проходите, Татьяна Александровна, – пригласила она и прошла вперед.
Я миновала тесную и заставленную комодом, тумбой и небольшим шкафом прихожую и оказалась в довольно большой комнате. Судя по всему, это была гостиная.
— Располагайтесь, Татьяна Александровна, – предложила Евдокия и указала на диван советского еще производства, но хорошо сохранившийся.
Сама женщина присела на один из стульев, стоявший около полированного стола, сделанного примерно в то же время. Однако в гостиной было чисто и даже уютно. Шелковые шторы кремового цвета, небольшой пушистый темно-коричневый коврик перед диваном и стоявшая в углу напольная ваза с павлиньим пером придавали комнате индивидуальные черты.
— Евдокия, покажите мне место, где хранятся вещи Анатолия, – попросила я.
— А какие вещи вы хотите посмотреть, Татьяна Александровна? – спросила Малашенкова.
— Меня интересует его верхняя одежда, – объяснила я.
— А-а, ну это в прихожей, пойдемте туда.
Я раскрыла створки шкафа и начала перебирать одежду. Из верхней мужской одежды в шкафу была зимняя куртка-пуховик коричневого цвета и две демисезонные темно-синие куртки. Вся просмотренная мною одежда была без капюшона.
— А вы что-то конкретное ищете, Татьяна Александровна? – спросила меня Евдокия.
— У Анатолия есть черная ветровка с капюшоном и надписью на спине «Лос-Анджелес»? – спросила я.
— Нет, такой куртки у него нет, – ответила женщина.
— Вы точно это знаете? – спросила я.
— Точно, точно. Всю верхнюю одежду, да, впрочем, и футболки, и джинсы, Толе покупала я. Поэтому и знаю.
— Ладно. Ответьте мне на такой вопрос. Вы знаете, где находился Анатолий позавчера примерно с восьми-девяти часов и до десяти утра?
— В кризисном центре, Татьяна Александровна, – ответила Малашенкова.
— Вы же сказали, что отвезли его только недавно. После того, как он упрятал меня в погреб. Что-то не сходится, Евдокия, – я покачала головой.
— Так он сбежал оттуда, Татьяна Александровна! Воспользовался тем, что санитарка забыла запереть дверь, когда разносила еду, и сбежал. А мне позвонили из центра, когда я уже заступила на ночную смену. Я только сегодня освободилась и сразу бросилась к нему на квартиру.
— Так, давайте, Евдокия, еще раз, все по порядку. Вы сказали, что позавчера Анатолий находился в кризисном центре, с девяти утра. Так?
— Да, точно так, – подтвердила Евдокия.
— Когда он сбежал из центра? – спросила я.
— Ближе к вечеру, – последовал ответ.
— То есть позавчера он почти весь день находился в центре.
— Да, да, – закивала Малашенкова.
«Ну хорошо, если все было так, как говорит гражданская жена Анатолия, то, похоже, двоюродный братец Елизаветы непричастен к ее убийству, – подумала я. – Однако в кризисный центр ехать все равно придется, чтобы удостовериться в этом и получить сведения от медицинского персонала».
— Собирайтесь, Евдокия, – сказала я.
— Куда? – испуганно спросила Малашенкова.
— Поедем сейчас с вами в кризисный центр. Мне необходимо подтверждение ваших слов, – объяснила я.
Мы подъехали к кризисному центру, и я припарковалась на свободном месте. При входе в отделение путь нам преградил охранник.